— Все, что у меня есть, — не задумываясь, ответил бургомистр. Он жадно вцепился взглядом в реализатор.

— Да? — Гюнтер заломил бровь. Он оценивающе посмотрел на книгу. — И сон будет длиться вовеки веков… — тихо проговорил он.

— Что вы сказали?

— Я не закладываю душу, — твердо сказал Гюнтер и положил книгу на разгорающиеся поленья.

— Что вы делаете! — закричал бургомистр. — Не надо! Мне — не надо! Возьмите себе! Ведь вы можете стать кем захотите, иметь все! Достаточно только написать ваше желание на бумаге, вложить в обложку и прочитать!..

Гюнтер не слушал. Он раскрыл книгу кочергой, и листы ее начали тлеть.

— Вот и все, доктор натурфилософии Иохим-Франц Бурхе, — иронично сказал он, повернувшись к бургомистру. — Сон закончился. Пора разгораться рассвету.

Доктор Бурхе потерянно смотрел на камин.

— Утром придет госпожа Шемметт и развяжет вас. Надеюсь, она придет рано. А я с вами прощаюсь. Хотя вы мне и остались должны солидную сумму за успешно проведенное расследование, я не буду у вас ее требовать. Надеюсь больше никогда с вами не встретиться…

И тут Гюнтер увидел, что зрачки бургомистра, смотрящего на камин, стали расширяться от ужаса. Он резко повернулся. Кожаная обложка книги светилась малиновым светом, и этот свет быстро распространился на камин, стены, пол, потолок… Свечение достигло ног Гюнтера, и он почувствовал неприятное жжение во всем теле. Сзади дико закричал доктор Бурхе, Гюнтер было повернулся к нему, но его самого пронзила нестерпимая боль. Тело горело внутренним огнем, будто каждую его клетку залили расплавленным металлом. Ничего не видя, Гюнтер ткнулся в стену, затем в окно, последним усилием раздавил стекло, и, срывая ставни, выпал со второго этажа на мостовую.

Он лежал на мостовой лицом вверх и видел, как из разбитого окна вырываются языки пламени, а стены дома, покрываясь малиновым светом, начинают источать жар. Сил пошевелиться, чтобы хотя бы отползти в сторону, у него не было, но он ощутил, как его подхватывают под руки и куда-то тащат.

Последним, что услышал Гюнтер, прежде чем потерять сознание, был голос Моримерди:

— Этого в машину! А всем в дом, быстро! И вызовите пожарных!..

ЭПИЛОГ

Раз в неделю по средам, если не было дождя, он просил знаками, чтобы его посадили в автоматическую коляску, и выезжал на прогулку в город. Маршруты он каждый раз выбирал новые, но они всегда приводили к одному и тому же месту. Коляска медленно катилась по булыжной мостовой, плавно покачиваясь на рессорах. Он смотрел на ставшие уже привычными узкие улочки Таунда, ничуть не изменившиеся дома, только словно чуть подросшие оттого, что он не шел по улице, как когда-то, а ехал в инвалидной коляске.

Раньше его вывозила на прогулку госпожа Розенфельд. Добрая старушка, узнав, что с ним случилось, уволилась с работы и стала сиделкой в госпитале святого Доменика. Одинокая женщина проявила к Гюнтеру необычайную чуткость, заботу и любовь, которые ничуть не изменились даже после того, когда госпожа Розенфельд узнала, что они с Элис развелись. Пять лет назад старушка умерла, и тогда Гюнтер, лишенный возможности совершать прогулки по городу, пожелал, чтобы ему приобрели автоматическую коляску.

Инвалидная коляска проехала мимо кондитерской госпожи Брунхильд — сквозь раздвинутые шторы было видно, что за двадцать два года помещение кондитерской ничуть не изменилось. Правда, теперь в углу стоял музыкальный автомат, и из раскрытых дверей кондитерской доносилась детская песенка о ленивом коте. За одним из столиков сидел чистенький, аккуратненько одетый, но чрезвычайно непоседливый мальчишка лет пяти-шести, который, постоянно одергиваемый своей мамашей, старался чинно есть мороженое. Чинность давалась ему плохо. Кто находился за стойкой, Гюнтер рассмотреть не смог. Уж, конечно, не горбун… Не изменилась и аптека напротив: почти тот же трафарет на дверях оповещал, что аптекарь Гонпалек принимает круглосуточно. Кем приходился этот Гонпалек несчастному, которого повесили, — сыном, братом или дальним родственником, Гюнтер не знал, но, каждый раз читая надпись, он вспоминал увиденное в доме Линды. А вот обувной магазинчик госпожи Баркет (Гюнтер проезжал мимо него в прошлую среду) сменил вывеску на магазин электронных товаров неизвестного Гюнтеру господина Ницке.