Голос говорившей показался Гюнтеру знакомым. Он нашел запись вчерашнего шабаша суккуб при сожжении уборочной машины и провел идентификацию. Голос принадлежал суккубе Мерте.

Гюнтер снова посмотрел на часы. 23.36.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Над крышей гостиницы вставала полная луна, заливая пепельным светом пустую площадь. Без единого огонька город выглядел мертвым, покинутым и заброшенным.

Притаившись на сиденье “бьюика”, Гюнтер наблюдал за окном своего номера. Поднимавшаяся из-за гостиницы луна мешала, слепила глаза, но менять точку наблюдения было поздно. Когда часы на башне стали приглушенно бить полночь (звукоизоляция салона “бьюика”, к сожалению, была превосходной), Гюнтер хотел опустить стекло, но, передумав, покопался в сумке и прилепил на присоске к боковому стеклу усилитель-микрофон. Последние удары часов могильным звоном кладбищенской часовни ворвались в салон автомобиля.

Ждать долго не пришлось. Но и различить что-нибудь определенное из-за слепящего света луны Гюнтеру не удалось. Черный проем окна практически сливался со стеной, и Гюнтер пожалел, что в его наборе “промышленного шпиона” нет нокт-очков для ночного видения.

Донесся неясный шорох, заскрипели открываемые шире створки окна, звук которых сразу заглушило недовольное воркование разбуженных голубей, устроившихся на ночь на карнизе гостиницы. В номере зажглись блеклые, сизые, как огни святого Эльма, светлячки, немного поблуждали по комнате и погасли.

— Нет его, — послышался женский голос. — Но я чую его дух — был здесь недавно.

— Поищем на площади? — предложил другой женский голос.

Рука Гюнтера непроизвольно скользнула под пиджак и нащупала под мышкой рифленую ручку “магнума”.

— Нет, — сказал первый голос-Время дорого. Сегодня ночью у нас праздник, и мы можем не успеть на поляну. А этот Шлей от нас никуда не уйдет. Завтра ночью мы его найдем.

— Был бы с нами кот, он бы его мигом нашел! — пожалел второй голос.

— Завтра возьмем у Мейстры кота. А сейчас в путь!

Стукнули створки окна, на карнизе опять всполошились, захлопав крыльями, голуби, и Гюнтер увидел, как через конек крыши, пересекая огромный диск полной луны, бесшумно мелькнули три большие тени.

“Вот так похитили детей из госпиталя, — подумал Гюнтер. — И гостиницу “Старый Таунд” громили так же… И, вероятно, так же крали книги из библиотеки бургомистрата”. Как ни реальна оказалась мистика в Таунде, Гюнтер по-прежнему не верил в ее потустороннее происхождение. И хотя временной отрезок между пребыванием в городе Фьючера, научного сотрудника несуществующего Сент-Бургского университета, и появлением здесь потусторонних сил был довольно велик, но между корректным, вежливым, больным туберкулезом странным человеком и мрачными чудесами Таунда ощущалась пусть еще не четко обозначенная, но явная связь.

Гюнтер подождал немного, затем достал из сумки приемник и включил пятый канал.

— …щепотку сушеной жабьей икры… — услышал он протяжный, медленный шепот Линды, — …восемь мышиных хвостиков… толченый зуб еретика… каплю свернувшейся крови некрещеного младенца…

У Гюнтера пробежали по спине мурашки. Он выдернул на приемнике пирамидку локационной антенны. Подрагивая, как стрелка маятника, центральный усик указывал на север.

— … а теперь все варить на синем медленном огне, — удовлетворенно закончила Линда.

Гюнтер внимательно осмотрел площадь и тронул “бьюик” с места. Усик локационной антенны вывел Гюнтера на окраину и указал на небольшой одноэтажный домик, притиснутый к старой, полуразрушенной городской стене. Гюнтер проехал мимо, вывел машину за город и остановил ее на пустыре. Сумку брать с собой не стал, только достал из нее универсальную отмычку. Захлопнув дверцу “бьюика”, он машинально похлопал себя по карманам и в одном из них обнаружил “грету”. Он усмехнулся. Вооружен до зубов.

Стараясь ступать тихо, Гюнтер подошел к домику Линды и осторожно заглянул в окно. В комнате мерцали призрачные блики, и ничего, кроме очага в углу, слабо тлеющего редкими голубыми языками пламени, и висящего над огнем большого котла, он не различил. Гюнтер уже приготовил отмычку, но воспользоваться ею не пришлось. Дверь была приоткрыта. Он постоял немного у входа, затем достал из-под мышки “магнум”.

“Первым делом я пристрелю кота!” — зло решил Гюнтер, распахнул дверь и шагнул в дом.

У очага стояла голая, с распущенными волосами Линда и мешала варево в котле деревянной ложкой с длинной ручкой. У ее ног ластился большой черный кот с металлическим ошейником.

— Доброй ночи, — проговорил Гюнтер и добавил: — Линда Мейстра!

— Ба! — не удивилась Линда и улыбнулась. — Мы его ищем, а он сам к нам!

В ее улыбке не было доброжелательности. В голубых отблесках пламени ее лицо резко обострилось, приобрело отталкивающее хищное выражение, зубы казались мелкими и острыми.

— Ну, иди сюда, поросеночек наш!

Линда перестала мешать варево и поманила Гюнтера рукой.