Читаем Ветер истории полностью

Я быстро сунул бумажку в планшет, вынул пакет и войдя строевым шагом вручил его Федорову. Тот кивком поблагодарил меня и вскрыв углубился в чтение. На середине он с интересом взглянул на меня и предложил сесть. Дочитав до конца, генерал-майор отложил письмо и попросил чертежи. Я открыл тубус и достал творение чертежника Владимира. Федоров опять предложил сесть и долго изучал их. Наконец он оторвался.

— И какой же патрон вы собираетесь использовать?

— Четырнадцать с половиной на сто четырнадцать миллиметров.

— Не слышал про такой, сами придумали?

— Так точно, Ваше Превосходительство.

— Занятно, а почему в миллиметрах, а не в линиях?

— Так удобней считать. — быстро ответил я. Блин, так и спалиться не долго, как германскому шпиону.

— Ну да, нуда… — задумчиво покивал оружейник — ну а мощность и скорость пули у него какая?

— Я не считал точно. Исходил из того, что скорость будет выше винтовочной пули раза в полтора, а мощность раз в пять.

— С мощностью вы ошиблись примерно в два раз — усмехнулся Федоров — зато, как я вижу запас прочности дали вполне достаточный, чтобы перекрыть эту ошибку. Не понимаю этого подхода любителей начинать работу с конца.

Конструктор раздраженно дернул головой и опять углубился в чертежи. Копаясь в них, он быстро успокоился. Закончив, аккуратно свернул, сунул в тубус и задумался, глядя куда-то в верхний угол кабинета. Посидел так минуту, а потом, стряхнув, оцепенение опять повернулся ко мне.

— У вас, молодой человек, определенно талант, но Вам необходимо учиться, чтобы не губить хорошие идеи глупыми ошибками.

— Я уже учусь, Ваше Превосходительство.

— Учитесь, но не там и не тому. Из вас выйдет прекрасный конструктор-оружейник, а кому на фронте в броневике ездить, слава Богу, пока есть и без вас.

— Вы, наверное, правы, Ваше Превосходительство, но свое призвание я чувствую именно в бронетехнике.

Ну да, чужую идею я вспомнить смог, а вот создать что-то новое не смогу точно, так что в чужие сани лезть себе дороже выйдет. Оружие сконструировать это непросто схему придумать. Надо еще и все рассчитать, подобрать марки стали и продумать технологию изготовления. На это моих талантов точно не хватит. И будут меня потом корифеи вспоминать: мол, был такой парень талантливый, но дурак-дураком. Ничего до ума довести смог, так всю жизнь карандаши и подавал.

Федоров еще поуговаривал меня и взяв слово, что еще раз подумаю над его предложением после войны, отстал.

— А что вы там такое рисовали в коридоре? — внезапно вспомнил он.

Я и сам уже забыл про свои почеркушки и спохватившись, полез в планшет.

— Это схема пистолета-пулемета со свободным затвором. Вот она.

Федоров с удивлением посмотрел на рисунок автомата с дынеобразным стволом и покачав головой, принялся его изучать.

— Вы полагаете, это оружие будет востребовано армией? На мой взгляд, подобное будет интересно только полиции или каким-нибудь террористам.

— Позвольте с вами не согласиться, Ваше Превосходительство. Во-первых, это в любом случаи более полезное оружие чем пистолеты и револьверы, с которыми ходят в бой офицеры сейчас. Во-вторых, в армии полно войск применяющих личное оружие только когда враг оказывается на расстоянии вытянутой руки. Артиллеристы, например или обозники. И если уж враг смог подойти к ним настолько близко, то значит, дело плохо и спасти ситуацию может только шквальный огонь, что и позволяет сделать пистолет-пулемет. К тому он будет особенно удобен для таких солдат своим малым весом и размером.

— Ну что же, в этом есть резон. Сейчас я не могу дать ответа вашему начальству. Я рассчитаю нагрузки на детали, требуемую мощность патрона и пришлю им готовый к работе материал. Думаю, ваш пулемет может получиться весьма удачным, но боюсь, до конца войны командование не пойдет на необходимые траты для его освоения и внедрения.

— Да я на это и не рассчитывал — честно ответил я.

— Что же, это хорошо, что у вас нет иллюзий. Меньше будет разочарований. Кстати, Сергей Алексеевич, эту вашу схемку тоже оставьте. Над ней я тоже поработаю.

— Благодарю, Ваше Превосходительство.

На этом мы и расстались. Увидеть великого оружейника и результаты своих воспоминаний мне удалось только через несколько лет.

Я спокойно шел по набережной, когда меня вдруг налетел какой-то горожанин в распахнутом пальто и котелке сбитом на ухо.

— Свобода! Вы слышите, свобода! Наконец-то свершилось! Темницы рухнули, жандармов убивают повсюду!

Странный тип, радостно проорав мне это в лицо и потрясся меня за рукав, побежал дальше, не дожидаясь ответа. Я некоторое время недоуменно глядел ему в след. Слова об убийстве жандармов, да еще и всюду меня напрягли. Прислушался. Действительно, вдалеке слышались выстрелы. Черт возьми, февраль же! Неужели революция сегодня? Похоже на то. Я заторопился к знакомой библиотеке. Надо было срочно влиять на события.