Читаем Ветер истории полностью

Механоиды занимались по своей отдельной программе. К ним я особо не лез, там и без меня хватало выпускников Школы. Главное, что походные мастерские для обслуживания машин у нас были полностью укомплектованы. Надо было еще организовать подготовку снайперов, но тут я не спешил. К людям еще присмотреться надо, подобрать подходящих, а моих трофеев, премий и довольствия хватило только на шесть прицелов. Да и саму программу подготовки лучше создавать в команде с опытными бойцами и офицерами. Моих знаний, полученных из фильмов и интернета, для этого явно не хватало. Тем не менее, я был полон энтузиазма, поскольку снайперское дело здесь толком не оформилось, а значит и мер противодействия не выработано.

Я уже было начал верить, что жизнь потихоньку налаживается и вскоре можно будет расслабиться и работать спокойно, но подлое руководство нанесло удар в спину. К нам на полигон направили тот самый добровольческий батальон. По замыслу высокого начальства, мы должны были в совместной учебе и соседстве наладить взаимодействие, а впоследствии и вовсе стать одним подразделением. Возможно, так бы оно и вышло, если бы не один нюанс. В принципе я мог бы и сам догадаться, о каком батальоне идет речь, и предотвратить все возникшие с его прибытием проблемы, ведь я о нем неоднократно слышал в будущем. Это был женский батальон смерти.

— Прекратить!!! — я сходу вломился в толпу галдящих болельщиков — Вы что тут устроили, мать вашу так?!

Противники не заметили командирского окрика и продолжали кружить по стихийно образованному толпой рингу. С одной стороны набычился боец Степан Саватеев — известный на весь свой район ухарь, заводила и драчун. С другой переминался инструктор штабс-капитан Зверев с совершенно прямой спиной и кулаками на уровни груди, так здесь боксерская стойка выглядит. Пришлось вклиниваться между ними и расталкивать в стороны. Только тогда они опустили руки и, тяжело дыша, принялись играть в гляделки, им явно хотелось продолжить. Драка началось только что, но у офицера уже была ссадина на скуле, а боец сплевывал кровь через вспухшие разбитые губы.

— Что здесь произошло? Ну?

— Он мне по морде дал ни с того, ни с чего. — буркнул Саватеев.

— За что? — повернулся я к штабс-капитану.

— Этот хам публично оскорбил женщин.

— Ничего я не оскорблял, пошутил только. Чего в морду-то сразу?!

Вопрос был резонный. Бойцы, как только обвыклись с видом стриженых наголо доброволец из соседского батальона, начали к ним подкатывать с романтическими намеками, но были жестко отшиты и самими дамами и еще более жестко их командиром — Бочкаревой. С тех пор бойцы постоянно подкалывали соседок издевательскими шутками. Большинство сходилось во мнении, что бабы просто хотят в армию из-за обилия голодных мужиков. Офицеры, работавшие у нас инструкторами, этому не препятствовали, поскольку и сами относились к женскому батальону крайне скептически. И вот теперь вдруг драка.

— Что он такого сказал, чего раньше не говорил? — опять повернулся я к Звереву.

Тот мрачно процитировал. Я озадачено кашлянул. Вот ведь фантазия у человека, за такое и правда морду бить надо.

— Мда, Саватеев, тут ты, явно, границы допустимого перешел. Вот твою сестру так назвали бы, что бы делать стал?

— А что такого-то? Моя сестра такой ерундой не занималася бы, а ежели бы занялась, то я ей быстро ум бы поправил. Баба дома должна сидеть, мужа ждать и щи варить.

Народ негромко, но отчетливо поддержал оратора.

— Дурак ты, Саватеев. Половина из них уже свое выждали, вдовы они и на фронт хотят, чтобы за мужей отомстить.

Это была почти правда, солдаток и казачек в батальоне хватало, хотя до половины все же не дотягивали. Шутник несколько смутился, у него на фронте погиб брат, и это было одной из причин, по которым он вызвался в добровольцы.

— Так чего столпились все? Заняться нечем? Инструктора, быстро найдите людям занятие, чтобы не скучали.

Тут же раздались команды и толпа рассосалась.

— А вы двое еще раз что-то подобное устроите, выгоню на хрен! Все, идите делом займитесь.

Вот не было печали, так соседей подсунули. Одно радует, драка всеми была воспринята не как классовый, а как исключительно частный конфликт двух мужиков с соответствующим способом его разрешения. Даже толпившиеся вокруг бойцы болели за обе стороны.

Это было особенностью нашего отряда. Бойцы не привычные к военной субординации не воспринимали офицеров, как тиранов, а те в свою очередь, относились к бойцам довольно демократично. Не знаю, что способствовала такому отношению. Факторов тут работало много. Начать с того, что во внутренностях бронеавтомобилей бойцы и офицеры копались вместе и часто спорили. В такие моменты иерархию отношений определял профессиональный уровень. Для инструкторов по тактике бойцы были скорее ученики, чем подчиненные. Все же осознаваемая всеми временность их пребывания на этом посту, сильно упрощала отношения. Да и устав требовал взаимного уважения. Отдавать честь рядовым, офицеры хоть и с удивлением научились довольно быстро. В общем, если не равенство, то тяготение к нему в отряде были явно выражено.