Но именно в Одессе петлюровцам всё же дали отпор. Нашлось несколько пассионарных людей, которые сумели организовать русские силы. Это были генерал-майор Алексей Гришин-Алмазов, сам Шульгин и друг Шульгина французский капитан Эмиль Энно, исполнявший обязанности французского консула в Одессе. Невеста Энно Елена Погребакская была пламенной русской патриоткой и страстно ненавидела «украинствующих». Под ее влиянием и влиянием Шульгина Энно стал русофилом и сам начал служить русскому делу. Над гостиницей «Лондонская», где Энно устроил свою резиденцию, подняли французский и русский флаги, прилегающие улицы и часть порта объявили французской зоной. «Так мы обвели себя заклинанием против надвигавшейся нечистой (жовто-блакитной) силы…» – писал Шульгин[1313]. Петлюровцы не решились ее занять – не ссориться же с могущественной Францией? Во французскую зону начали прибывать русские добровольцы, готовые бороться против Петлюры. Командование ими принял Гришин-Алмазов. Вскоре в его распоряжении оказались даже броневики и артиллерия. Французы высадили в Одессе свой десант и поддержали русских огнем корабельной артиллерии. Несмотря на такую помощь (а на стороне русских были не только французы, но и польские легионеры), бой с петлюровцами оказался исключительно тяжелым, а победа стоила русским больших потерь. Но украинцев заставили оставить Одессу.

2

В Киеве же не было ни французского десанта, ни такого решительного командира, как Алексей Гришин-Алмазов. Парадоксально звучат слова гетмана Скоропадского, будто в его державе не хватало хороших офицеров. Хорошие офицеры подались на Дон или на Кубань, сражаться против красных.

Следует уточнить. Украина в 1918 году была для многих пассионарных и патриотически настроенных русских офицеров перевалочной базой на пути из ненавистной Совдепии на белый Дон, на белогвардейскую Кубань. Украине они в большинстве своем служить в самом деле не хотели, не желали учить ненавистную и совсем не рiдну для них мову. Эти офицеры охотно вступали в ряды настоящей, не литературной белой гвардии. Так, храбрый гусарский офицер Иван Барбович жил в Харькове. Гетман произвел его в генерал-хорунжие (чин украинской армии, соответствующий генерал-майору), но Барбович не хотел служить гетману и, когда представилась возможность, набрал себе кавалерийский отряд и отправился на соединение с Добровольческой армией. Там он станет одним из лучших кавалерийских командиров. Еще прежде уехал к белым генерал-майор Василий Кирей, участник штурма «Арсенала». Граница с «белоказачьим» Доном была открыта. Все желающие могли уезжать на Дон и далее на Кубань, а не ждать, когда Деникин или Краснов придут и спасут их от «большевиков и украинцев».

Были и такие, кто служил в гетманской армии, но при падении режима решил пробиваться к белым. В Екатеринославе располагались 8-й корпус гетманской армии и местная офицерская дружина. Сам город тогда был поделен между законной гетманской властью, еврейской самообороной и немцами. К Екатеринославу уже подходили петлюровцы. Местные большевики и воевавшие неподалеку махновцы тоже были уверены, что наступает их время.

Офицеры сошлись на митинг, где с речью выступил командир Новороссийского полка Гусев: «Я веду мой полк на соединение с Добровольческой армией. Кто хочет умереть честно и со славой, пусть присоединится к Новороссийскому полку; кто же хочет бесчестно умирать в подвалах Чека, пусть немедленно покинет казармы. Митинг окончен». Ночью этот полк, остатки 8-го корпуса, офицерская дружина, бронедивизион, батарея из четырех оружий и другие части (всего до 1000 человек) покинули город. 2 января нового 1919 года они достигли Перекопа[1314]. Из этих войск сформируют 34-ю дивизию и 34-ю артиллерийскую бригаду, что будут воевать в составе Вооруженных сил Юга России. Эти офицеры, вне всякого сомнения, – подлинная белая гвардия.

Весной 1918-го полковник Дроздовский со своими соратниками совершил беспримерный переход с развалившегося Румынского фронта на Дон. Он, конечно, истинный белогвардеец, один из символов Белого движения. И несколько тысяч офицеров и юнкеров, что в феврале 1918 года отправились в ставший легендарным Ледяной поход, – это настоящая белая гвардия. Рабочие Ижевского и Воткинского заводов, поднявшие восстание против большевиков, тоже самые настоящие белогвардейцы, хотя они не носили ни шашек, ни золотых погон, ни дорогих офицерских мундиров.