В Совете министров регулярно обсуждали планы спасения отечества, под которым большинство понимали Россию, а не Украину. Но «почтенный старец Рогоза ничего в этом хаосе не понимал и со всеми спешил согласиться»[1285]. Зато он очень нравился гетману. Солидный, уважаемый человек. Воевал еще в Русско-турецкую войну 1877–1878 годов, во времена Скобелева и Драгомирова. Генерал-лейтенант Скоропадский испытывал пиетет к этому военному, старшему и по званию, и по летам. Гетман всерьез считал его «рыцарем без страха и упрека»[1286]. Скоропадский признавался, что ему хотелось «вскочить и вытянуться для военного приветствия»[1287], когда Рагоза входил в кабинет.

Между тем это был тот самый генерал Рагоза, что погубил до 80 000 русских солдат под озером Нарочь в марте 1916-го. Наступление начали в весеннюю распутицу. Русская артиллерия смешала с грязью германские окопы, но захватившие эти окопы русские солдаты не смогли в них укрыться. Талая вода заливала их по колено, нельзя было ни сидеть, ни лежать: «Шинели солдат, мокрые от дневных дождей и от грязи, на ночь примерзали к земле, и иногда раненые лежали по 2–3 дня…»[1288]

По словам Людендорфа, русские атаки захлебнулись в болоте и в крови. Ударной группировкой тогда командовал Рагоза. Он по праву должен разделить с командующим Западным фронтом генералом Эвертом ответственность за гибель десятков тысяч русских солдат.

Летом того же 1916-го года Рагоза снова подготовил наступательную операцию, которая окончилась столь же плачевно. Как известно, Юго-Западный фронт генерала Брусилова в мае–июне 1916-го добился больших успехов. Западный фронт должен был помочь Брусилову своим наступлением и если не разгромить немцев, то по крайней мере оттянуть на себя немецкие резервы. Рагоза начал наступление под Барановичами, но оно оказалось так плохо организовано, что немцы справились с ним, даже не подтянув резервы.

Вот такой «блистательный» генерал и возглавил Военное министерство. Ему предстояло создать новую армию, способную вместе с державной вартой подавить народное восстание и отразить возможное наступление большевиков.

На несчастье гетмана и Украинской державы, генерал Рагоза был не только бездарным полководцем, но и плохим организатором. Человек добрый, приветливый, он ни с кем не ссорился и в дела собственного министерства по возможности не вникал[1289]. Организационной работой занимались начальник штаба полковник Александр Сливинский и товарищ министра генерал-майор Александр Лигнау. Оба заняли свои должности еще при УНР. Они создали систему, которая позволяла найти работу русским офицерам, дать им возможность прилично жить.

В гетманской армии было 8 корпусов (им соответствовали восемь военных округов), 16 пехотных и 8 кавалерийских дивизий. В военное время количество дивизий удваивалось. Это не считая отдельной Запорожской дивизии (потом развернутой в Запорожский корпус) и сердюкской[1290] (гвардейской) дивизии.

И Скоропадский, и Рагоза явно стремились подчеркнуть преемственность не с далекими временами Мазепы, а с недавним прошлым – с историей Русской императорской армии. Полки гетманской армии сохранили и знамена, и номера русских полков.

Сначала формированию гетманской армии мешали немцы и австрийцы, они считали, что украинская армия будет им опасна. Но с августа 1918-го немцы уже и рады были бы переложить бремя обороны Украины на самих украинцев и русских, однако русские генералы боялись призывать в армию украинских крестьян, и, как мы увидим, не напрасно. Мобилизовать русских горожан тоже было трудно, многие горожане запасались справками о разнообразных тяжелых болезнях, что мешают им стать под ружье. Поэтому армия Скоропадского состояла не из дивизий и корпусов, а преимущественно из их штабов. Полки, дивизии, корпуса были укомплектованы офицерами, но им некем было командовать. Офицеры служили, получали жалованье, но в бой, за редкими исключениями, могли бросить только бумажных солдат. Немногие настоящие, не бумажные, соединения гетманской армии были крайне ненадежны. В ноябре–декабре 1918-го они будут охотно переходить на сторону петлюровцев.

«Откуда взялась эта страшная армия?»

«Ужас в том, что у Петлюры, как говорят, восемьсот тысяч войска, отборного и лучшего. Нас обманули, послали на смерть… Откуда же взялась эта страшная армия? Соткалась из морозного тумана в игольчатом синем и сумеречном воздухе…»[1291] Это рассуждения литературного героя – Николки Турбина. Но не только булгаковский герой, а и историки, украинские и русские, удивляются, как быстро появилась петлюровская армия и как быстро она растаяла.