Василенко преобразовал это заведение в Киевский государственный украинский университет. Даже украинские интеллигенты-националисты, презиравшие режим Скоропадского, были довольны: наконец-то свой университет! Правда, преподавали там по-прежнему на двух языках. Скажем, правовед Богдан Кистяковский читал лекции на украинском, а философ Василий Зеньковский читал свой курс по-русски: «…чтение мной лекций в Укр<аинском> Унив<ерситете> на русском языке было странно и ни к чему, но я чувствовал, что мною дорожили, и не хотел бросать дела», – вспоминал он[1145].

Когда-то Григорий Потемкин планировал открыть университет в Екатеринославе, но его открыли только при Скоропадском и Василенко. Университет создали и в Каменец-Подольске. В Киеве открыли Ближневосточный институт, где начали готовить дипломатов для работы в Турции, Персии, Египте и на Балканах. А заниматься дошкольным образованием Василенко поставил Софью Русову. Ту самую Русову, что еще в 1871 году открыла первый в Киеве детский сад.

В начале июня 1918 года гетман вызвал к себе Василенко и рассказал своему министру, что недавно к нему приходила депутация от украинской общественности, просила создать на Украине академию наук. Василенко ответил, что работа над созданием академии уже идет, а возглавляет эту работу Вернадский. Гетман «очень удивился, просил при случае к нему приехать поговорить и обещал всякую поддержку»[1146].

Люди Украинской державы: академик Вернадский

Идея создать украинскую академию изумила министров. Об академии ли заботиться, если судьба державы под угрозой? Тем не менее проект устава академии обсуждали на пятнадцати (!) заседаниях правительства.

Вернадский был не только великим ученым, но и организатором науки. Как и Василенко, он состоял в кадетской партии и некоторое время также был товарищем министра просвещения во Временном правительстве[1147]. Так что у него был уже административный опыт.

Украинская академия – мечта Михаила Грушевского. И Грушевский не только мечтал, а пытался превратить научное общество имени Шевченко в аналог академии наук. И вот пришло время создавать настоящую академию – руководить же ею поставили не его, а Вернадского. Вернадский счел необходимым первым делом посетить Грушевского. Сам Михаил Сергеевич и не мог, и не хотел сотрудничать с гетманом, и Вернадского старался отговорить от участия «в таком правительстве»[1148]. Вернадский, как видно, только усмехнулся. Ему власть гетмана нравилась больше, чем власть Рады.

Вернадский разошелся с Грушевским и по вопросу о языке публикации научных исследований. Грушевский говорил прежде всего как украинский националист, Вернадский – как ученый. Грушевский предлагал печатать научные труды на украинском «с правом французского или немецкого сопровождения». Русский язык он хотел бы исключить из академии. Василенко, между прочим, был в этом одного мнения с Грушевским. Вернадский считал их подход архаичным: «Удивительно малое чувство мирового роста науки и значения исследовательского дела даже у таких широкообразованных историков, как Грушевский»[1149], – замечал академик.

Вернадский тщетно убеждал и Грушевского, и приехавшего на Украину Милюкова: наука не должна подчиняться «политическому моменту»[1150]. «Среди зоологических украинских и великорусских инстинктов хочется уйти во что-то такое вечное, которое стоит выше этого и с чем я соприкасаюсь в той творческой научной работе, которой живу эти месяцы»[1151]. Эта дневниковая запись передает чувство, настроение ученого. Он и в 1918-м не оставлял научной работы.

Но Вернадский не был и аполитичным ученым-космополитом, равнодушным к национальному вопросу. Он хотел, чтобы русская и украинская культура мирно сосуществовали в одной стране. Для своего (да и для нашего) времени эта мысль вовсе не банальная. Вернадский презирал украинских русофобов, но ценил украинскую культуру и радовался ее успехам: «Я отличаюсь от своих политических единомышленников тем, что считаю возрождение украинского языка очень большим положительным явлением»[1152], – писал он. Вернадский учил украинский язык, разговаривал по-украински с дочерью Ниной. В семье Вернадских было своего рода национальное разделение. Сын Георгий был явно человеком русской культуры, хотя позднее и говорил, будто относит себя и к русским, и к украинцам. А дочь Нина считалась украинофилкой. Она свободно говорила на мове, при необходимости помогала отцу составлять письма на украинском – сам Владимир Иванович говорил по-украински совсем немного и не без ошибок.

Украинофильство семьи Вернадских понятно и естественно. Вернадские (в XVIII веке их фамилия писалась чуточку иначе: Вернацкие) – старинный козацкий род, принявший участие в освободительной войне под руководством Богдана Хмельницкого. Прапрадед Вернадского был запорожцем, прадед учился в Киево-Могилянской академии.