Читаем Весь Мегрэ. Том 3 полностью

На прошлой неделе Мегрэ расследовал простое и жестокое преступление на почве ревности. Любовник зарезал мужа своей возлюбленной, потом убил ее саму, а затем безуспешно пытался вскрыть себе вены. Правда, это было в маленькой деревне недалеко от Сент-Антуана.

Время от времени в душе у Мегрэ что-то бунтовало.

— Ты в это веришь, Жанвье?

— Похоже, что все это искренне.

— Прочти это!

Письмо было написано три года спустя.

Это было в 1915 году. Она сообщала, что Жюльен, брат принца де В., недавно погиб в Аргонне во главе своего полка. У нее снова был продолжительный разговор с мужем, приехавшим в Париж в отпуск.

В заключение она писала любимому человеку, что ей придется спать с принцем.

Конечно, она не употребляла таких слов. В письме не было не только ни одного грубого, шокирующего слова, но и сам факт был представлен как нечто нематериальное.

Брата теперь не было. Значит, долгом Юбера было обзавестись потомством.

Священник согласился с мнением принца. Из-за любви нельзя допустить, чтобы угасло славное имя, встречавшееся на страницах истории Франции на протяжении пяти веков.

Жертва была принесена, и родился сын Филипп.

Она сообщила о его рождении короткой фразой, которая изумила Мегрэ:

Не означало ли это, что, если бы родилась девочка, ей пришлось бы начинать все сначала? А если бы снова и снова рождались девочки?

— Ты это читал?

— Да.

Оба они были во власти какого-то непонятного состояния, так как оба привыкли к суровой действительности, к страстям, которые завершались трагедиями и ими приходилось заниматься на набережной Орфевр.

Еще бы немного, и Мегрэ засунул бы все эти письма в шкаф с зелеными занавесками на застекленных дверях, проворчав при этом: «Сколько глупостей!»

В то же время он проникся каким-то уважением, почти нежностью, которую старался подавить.

— Ты этому веришь?

Снова герцоги, принцы, свергнутые короли, встреченные в Португалии. Потом путешествие в Кению вместе с мужем, затем в Соединенные Штаты, где Изабель чувствовала себя растерянной из-за суровости тамошней жизни.

Во всяком случае, Юбер больше не был допущен на супружеское ложе, но и не искал утех на стороне.

В письмах он был теперь не Юбер, а просто Ю.

Такие «увлечения» стали появляться через каждые пять-шесть месяцев. Арман де Сент-Илер со своей стороны не должен был пытаться заверять ее в своем целомудрии.

К. примеру, Изабель писала ему:

И добавляла:

Когда он работал в посольстве на Кубе, а потом был послом в Буэнос-Айресе, ее беспокоили женщины с испанской кровью.