Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

— Ваше здоровье!

Мегрэ больше всего поражался даже не снисходительности таких людей, как старший помощник шерифа или Гарри Коул, приведший арестованного в ресторан пообедать. Подобная снисходительность была обычным делом и на набережной Орфевр. Мегрэ знал в Париже довольно много мелких уголовников; время от времени ему приходилось ими заниматься, и, бывало, он говорил такому: «Малыш, ты опять зашел чересчур далеко, и мне придется упрятать тебя за решетку. Несколько месяцев тюрьмы пойдут тебе на пользу».

Нет, его поражало поведение присяжных и публики. Свидетели, например, рассказывают о ночной попойке, перечисляют, сколько было выпито, и ведь хоть кто-нибудь бы нахмурился!

У всех у них был вид людей, считающих, что в мире нет ничего ненужного, а в обществе всегда будет определенный процент подонков.

На самом верху пирамиды подонков стоят крупные гангстеры, но они прямо-таки необходимы: благодаря им можно доставать то, что запрещено законом.

Гангстерам нужны наемные убийцы — сводить между собой счеты.

Все не могут принадлежать к одному клубу и к одному социальному слою. Все не могут подняться наверх.

Есть такие, которые опускаются вниз. И такие, которые родились внизу. Есть слабые, неприспособленные, а есть такие, которые становятся хулиганами, хорохорятся, считают себя, несмотря ни на что, способными на многое, А эти простые, средние американцы, похоже, уверены, что так все и должно быть.

— У Ван-Флита есть любовница?

— Вы хотите знать, спит ли он более или менее регулярно с одной и той же женщиной?

— Если угодно.

— Нет. Это гораздо сложнее, чем вы думаете. Кстати, в подобных случаях такая женщина, как Бесси или Эрна, обычно женит на себе мужчину. Бесси почти добилась этого. Эрна вот-вот добьется.

— Выходит, он мог рассчитывать только на случайность?

— Причем на редкую случайность.

— А у О'Нила?

— И у О'Нила то же. Кроме того, хочу вам сказать, что Тед О'Нил, несмотря на свой вид, самый робкий из всех. Здесь он чувствует себя не на месте. Он получил строгое воспитание. Порой я думаю, не сожалеет ли он о родительском доме и приличном обществе, которые предпочел покинуть.

— Родители пишут ему?

— Они не желают его знать.

— У Ли?

— Если бы вы жили в городе, где есть несколько сот китайцев, вы бы знали, что пытаться их понять — напрасное дело. Думаю, он неплохой парень и всегда старается поступать хорошо. Своим мундиром он гордится и, если вдруг начнется война, будет доблестно сражаться.

Гарри Коул, до сих пор практически не принимавший участия в разговоре, посмотрел на них с неопределенной улыбкой.

— Я немножко знаю китайцев, — сообщил он.

— И что вы думаете об этом?

— Ничего! — с усмешкой бросил Коул.

В зале кончали обедать, и большинство перекочевало в бар; оттуда доносились голоса, звон рюмок. В соседней комнате играли в карты.

— Хотите еще задать вопрос?

— Да. Только не знаю, как сформулировать. Я опять возвращаюсь к тому, что пять мужчин пили в компании с одной-единственной женщиной. Маллинз, как вы сказали, поддался искушению и получил то, что хотел. Но остались еще трое. Не думаете ли вы, что полнокровный Ван-Флит и такой крепыш, как О'Нил, тоже могли захотеть Бесси?

— Весьма вероятно.

— А вам не кажется, что она могла вести с ними ту же игру, что с Маллинзом?

— Вполне возможно. Вы хотите сказать: она их распаляла?

— Не предпочитают ли китайцы, подобно неграм, белых женщин?

— Гарри, ответь!

— Не думаю, чтобы у них была такая склонность. Как правило, они предпочитают своих соплеменниц. Но обладание белой женщиной для них предмет гордости.

— Значит, — развивал Мегрэ свою мысль, — в машине ехали пять мужчин и одна женщина. Сзади, если я не ошибаюсь, в темноте сидели О'Нил, Бесси и У Ли. Постойте! Я, кажется, начал не с того конца! Вы сказали, что Уорд ревнив. Он прекрасно знал темперамент Бесси и как она себя ведет пьяная. Тем не менее он привел ее на эту вечеринку с приятелями.

— Не понимаете?

— Думаю, понимаю, но хотелось бы знать, годятся ли мои умозаключения для американцев.

— Уорд гордился, что у него, женатого человека, есть, как вы называете, любовница. Представляете, какое это давало ему превосходство над приятелями?

— И он пошел на риск?

— О риске он не думал — он хотел их поразить. Но вспомните: потом он забеспокоился и пытался помешать Бесси пить.

— Кажется, он ревновал ее только к Маллинзу?

— И был не так уж не прав. С его точки зрения, Маллинз — красивый парень и нравится женщинам, Из-за остальных двоих, которые на голову ниже его, Уорд почти не беспокоился, из-за китайца еще меньше — тот совсем мальчишка.

— Вы считаете, это было сделано из своеобразного тщеславия?

— Я слышал, что в Париже, как, впрочем, и всюду, тщеславные типы с гордостью демонстрируют в Опере или в других местах своих глубоко декольтированных жен и любовниц.

— Полагаете, в машине произошло что-то, отчего Бесси отказалась ехать в Ногалес?