Читаем Весь Мегрэ. Том 2 полностью

Искоса глянув на Мегрэ, О'Рок сунул новенький доллар в щель автомата и небрежным жестом сгреб четыре точь-в-точь такие же монеты, которые выскочили из отверстия.

— Внизу есть столы для игры, напоминающей вашу рулетку. Играют и в покер. А у вас во Франции нет клубов?

— Очень немного, преимущественно для представителей высших классов.

— А у нас есть даже клубы железнодорожных рабочих.

— Тогда для чего здесь столько баров? — удивился Мегрэ.

Гарри Коул пил свое двойное виски, словно совершая обряд.

— Прежде всего, это нейтральная почва. Бывает желание встретиться с людьми не только своего круга.

— Минуточку! Если я буду говорить что-нибудь не то, остановите меня, Вы хотите сказать, что не всегда хочется вести себя так, как полагается с людьми своего круга? Думаю, здесь без энтузиазма отнеслись бы, если бы, скажем, кто-нибудь напился до положения риз.

— Именно! Лучше пойти в «Пингвин».

— Понятно.

— Но есть люди, не принадлежащие к какой-либо категории, то есть не являющиеся членами какого-нибудь клуба.

— Бедные!

— Нет, это не только те, у кого нет денег, но и те, кто не соответствует нормам определенного социального класса. Вот послушайте. Тусон — город пограничный, и здесь есть клуб, где членами являются мексиканцы по происхождению, но у которых несколько поколений предков жили в Соединенных Штатах. Так вот, там не полагается говорить по-испански. Тот же, кто не знает английского или говорит по-английски с акцентом, может вступить в клуб, объединяющий новоприехавших. Have a drink, комиссар!

Сервировка и обслуживание были, как в лучшем парижском ресторане, а ведь О'Рок здесь обедает чуть ли не каждый день.

— Скажите, а у солдат на базе тоже есть свой клуб?

— Даже несколько.

— И, значит, им тоже, если бы захотелось вести себя не так, как принято, приходится отправляться в бар?

— Совершенно верно.

— Наш друг Джулиус понемногу начинает понимать, — подал голос Коул, с аппетитом поглощавший закуски.

— Ну, многое еще для меня остается тайной.

На столе было вино, французское вино: О'Рок, не объявляя об этом вслух, заказал его ради комиссара.

— Вы ничего не будете иметь против, если я задам несколько вопросов о следствии?

— Я как раз жду этого.

Значит, договорились. А не сам ли О'Рок попросил Коула представить его комиссару?

— Если я правильно понимаю, ваше положение соответствует тому, которое я занимаю в Париже. Шериф, ваш начальник — это примерно то же, что директор уголовной полиции.

— С той лишь разницей, что шерифа избирают.

— Атторней адекватен прокурору, а находящиеся в вашем подчинении помощники шерифа соответствуют моим инспекторам, моей опербригаде.

— Да, пожалуй, что так.

— Я заметил, что большинство вопросов подсказываете атторнею вы. И, конечно, вы не даете задавать свидетелям некоторые вопросы?

— Правильно.

— Вы предварительно допрашивали свидетелей?

— Большинство.

— И задавали им все вопросы?

— Я делал все возможное.

— Из какой семьи капрал Ван-Флит?

— Пинки? У его родителей крупная ферма на Среднем Западе.

— Почему же он тогда вступил в армию?

— Егo отец хотел, чтобы сын вместе с ним трудился на ферме. Года два Пинки с отвращением поработал, а потом в один прекрасный день удрал и завербовался в армию.

— А О'Нил?

— Отец и мать у него учителя начальной школы. Они хотели сделать из сына интеллектуала, и, если вдруг он оказывался не первым учеником в классе, это был позор. Ван-Флит сбежал из сельской местности в город, а О'Нил, наоборот, из маленького городка в сельскую местность. Почти год он проработал на Юге сборщиком хлопка.

— Маллинз?

— У него еще в детстве были неприятности с полицией, и его отправили в детскую исправительную колонию. Его родители умерли, когда ему было не то десять, не то двенадцать, а тетка, занимавшаяся его воспитанием, оказалась женщиной властной и нетерпимой.

— Заключение врача было достаточно полное?

— Не понимаю вас.

— Женщина чуть ли не полночи пьет в компании пятерых мужчин. Ее находят мертвой на железнодорожных путях. А во время следствия ни разу не возникает вопроса о том, что вполне могло иметь место между нею и одним или несколькими мужчинами.

— Таких вопросов не задают.

— В вашем офисе тоже?

— В моем офисе другое дело. Могу вас заверить, что вскрытие было произведено самым добросовестным образом.

— И результат?

— Да!

Все выглядело так, будто до сих пор Мегрэ видел вместо самого дела какую-то размалеванную декорацию, нечто вроде задника в ателье фотографа. На эту-то декорацию и взирает публика и, кажется, вполне довольствуется ею.

Теперь же вместо намалеванных картинок мало-помалу стали возникать настоящие участники этого происшествия с присущими им жестами и поведением.

— Произошло это не в пустыне.

— У музыканта?

Этот поход к музыканту с самого начала был подозрителен Мегрэ.