Читаем Верные враги полностью

— О, досточтимый Ллиотарэль, негасимый светоч мудрости и нерушимый оплот справедливости на сей грешной земле, — в лучших традициях жанра начал Верес, — мы бы никогда не осмелились посягнуть на воистину драгоценную крупицу твоего внимания, если бы наши жалкие умы могли самостоятельно справиться с вставшей перед ними проблемой. А посему не сочти за дерзость сию смиренную просьбу уделить нам глоток из бездонного озера твоих знаний…

Кабы не среброволосый маг, продолжавший портить мне настроение излишне пристальным вниманием, я бы наверняка расхохоталась в голос. Мало того, что Вереса несло, как после молока с селедкой, так еще и эльфы слушали этот пафосный бред с тщательно скрываемым отвращением. Увы, древние эльфийские традиции заставили Верховных стоически вытерпеть, а писца тщательно законспектировать аршинный свиток пустопорожних дифирамбов, прежде чем Ллиотарэль, успевший настояться еще до нашего прихода, позволил себе нетерпеливо перебрать пальцами по подлокотнику. Колдун победно перевел дух и уже совсем другим тоном, сухим и даже слегка обвиняющим, вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию: мол, нежить с вашей стороны леса кишмя кишит, магия какая-то вредоносная творится, куда же вы, мудрые и лучезарные, тудыть вас растудыть, смотрите?! (Последнее, конечно, я мысленно добавила от себя, но и Верховным ничего не мешало это сделать.)

— Мы тоже искренне скорбим о Делирне, — излишне быстро ответил Ллиотарэль, видя, что Верес уже готов приложить все силы, дабы заключение, упаси боги, вышло не короче вступления. — Однако не собираемся что бы то ни было обсуждать с дриадскими послами, пока вы не вернете украденный у нас артефакт.

— Но мы не дриадские послы, о мудрейший, — вежливо поправил Верес. — Это наша личная инициатива, с дриадами мы связаны лишь постольку-поскольку…

— Вот постольку-поскольку и отыщите нам похитителя вместе с его добычей, — нахмурившись, оборвал его Правитель. — И если у вас всё, то можете быть свободны!

Колдун скрипнул зубами, но, не смея настаивать, мстительно выдал прощальную речь в два раза больше положенной. Даже у меня ноги затекли.

Из зала нас вывели через другую, боковую дверь, столь же массивную и клыкастую. Охранники чеканным шагом отправились по своим делам, а привратник, окликнув проходящую мимо служанку с мусорным ведром (которое та несла с таким торжественно-величественным видом, словно там находились по меньшей мере алмазы), перебросился с ней парой фраз на эльфийском, поручая гостей ее заботам. Ну, хорошо хоть постоялый двор искать не придется, да и разгуливать по улицам после случая с «фонтаном» мне совершенно не хотелось. Мало ли чего у них там еще наморочено.

Мрак попытался состроить даме глазки, но ответный взгляд больше годился для хранения скоропортящихся продуктов, нежели завязки близкого знакомства. Переложив дужку ведра в другую руку, эльфийка нехотя пообещала, что скоро вернется и укажет гостям их комнаты, с чем оставила нас в одиночестве разглядывать коридор. Поражаться и восхищаться я уже устала, да и щетинящийся сталактитами тоннель по сравнению с залами смотрелся довольно бледненько, а разглядывать настенные картины в два человеческих роста нам быстро надоело. Одно и то же: эльфы спасают мир от нашествия орков, извержения вулканов, черного мора и белой сыпи. Причем с такими лицами, словно оказывают остальным расам великое одолжение. Между прочим, орков в свое время остановили в основном человеческие рыцари из ордена Белого Ворона, да и было-то их от силы пять тысяч, а не несметные легионы, не уместившиеся на картине даже в виде точек до самого горизонта!

Судя по «скоро», помойка у эльфов находилась на опушке Града. Когда служанка с победой вернулась из этого трудного и опасного похода, даже Мраку расхотелось ее чествовать. Особенно когда выяснилось, что всё это время мы торчали в каких-то двадцати шагах от нужных дверей: по комнате нам с Виррой и Мраку с Рестом и персональное жилье для Вереса немного дальше по коридору.

К моему облегчению, с обстановкой гостевых комнат эльфы мудрить не стали: из магических штучек здесь были только огоньки в хрустальных чашечках светильников да узкие полосы расписных тростниковых плетенок между окошками, меняющие рисунок всякий раз, когда мимо них проходили. А так — обычный ковер на весь пол, две кровати под балдахинами из паутинно-воздушного тюля, пара кресел, четыре стула вокруг круглого столика на изогнутой ножке-корне, стенной шкаф и несколько цветущих орхидей в затейливо выдолбленных чурбачках, отороченных мхом и лесенками древесных грибов.

Убедившись, что никаких подвохов тут вроде бы нет, я начала расшнуровывать ворот теплой верхней рубахи, но, задев локтем рукоять даркана, раздумала отдыхать.

— Ты куда? — тут же испуганно подхватилась девочка. — Погоди, я с тобой!

— Не выдумывай, я недалеко. Запри дверь, если боишься.

— А надолго?

— Нет, только убью кой-кого и сразу обратно, — сухо пообещала я, оставив ее растерянно хлопать глазами.