Такая характеристика, конечно, не могла иметь отношение к прекрасной Сайнаре, у которой была масса разнообразных достоинств, не говоря уж про ее фигуру и внешность... И именно в этот момент в моей памяти высветлилась еще одна обеспокоившая меня фраза: описание Дэном Кори "необычайно привлекательной дамы со сногсшибательными изгибами фигуры", сопровождавшей Девина Моррейна к месту бурения скважины.

Это описание, безусловно, как нельзя лучше подходило к Сайнаре Лэйн.

Я кончил курить, все еще размышляя о любвеобильном Девине Моррейне, о Сайнаре, о Джиппи, лежащем на больничной койке с пулевым отверстием в животе, потом вытащил свою записную книжку и нашел в ней страницу под литерой "Л".

Еще раньше, когда я записывал адрес "Путеводителя по звездам", я записал и домашний адрес Сайнары Лэйн. Оказалось, она живет не очень далеко от того места, где я сейчас находился. Не слишком далеко и не слишком поздно. Но, даже живи она очень далеко и будь много позднее, я все равно поехал бы туда.

Глава 12

Это был маленький домик в спокойном жилом районе на окаймленной деревьями улице, не очень отличавшийся от других домов, за исключением того, что казался более живописным, чем остальные. Он был обсажен приземистыми разлапистыми кустами можжевельника и какими-то растениями с широкими листьями, у которых был тропический вид; фасад его обвивали плющ и ипомея.

Я позвонил, потом постучал, потом снова позвонил. Не знаю почему, но у меня было приподнятое настроение.

Послышались легкие шаги – шлепки босых ступней по ковру, потом дверь приотворилась, и в щелку выглянула Сайнара. Она смотрела и мигала, что не имело ничего общего с флиртом. Скорее так может мигать человек, попавший в пробку на Фриуэй или на открытие Сан-Андреас-Фолт.

Тем не менее выглядела она потрясающе. По крайней мере та ее часть, которая не была скрыта дверью. Но и этой малости было достаточно, чтобы сообразить, что она не куталась от зимних ветров и снегов. А еще я мог видеть половину красивого лица, копну распущенных рыжеватых волос, часть прекрасной шеи и одно прекрасное плечо, прикрытое чем-то похожим на хлопчатобумажную ткань, сквозь которую просвечивала розовая кожа.

Потом она мягко сказала:

– Что-нибудь случилось? – И широко распахнула дверь.

На миг, всего на один миг, Сайнара оказалась в рамке дверного проема, высвеченная, обрисованная светом, падавшим сзади. Мне стало ясно, что красота, обозначенная таким образом, ни в коей мере не была излишне скрыта от глаз. На девушке было нечто прозрачное, украшенное фестонами и оборками, пеньюар или что-то в этом роде, а контуры и округлости ее тела, открытые таким образом для созерцания, как нельзя лучше отвечали описанию Дэна Кори. Его описание даже можно было счесть аскетичным.

– О, – пробормотал я, – если правда, будто инфекция передается через поцелуй, то я не прочь подцепить пневмонию.

Клик-клин, кланк – дверь захлопнулась прямо перед моим носом, клик – замок щелкнул.

После этого Сайнара обратилась ко мне с речью, но говорила она так, будто меня здесь и не было, а был кто-то другой, и мне показалось, что в ее голосе звучала крайняя степень раздражения.

– Я знала, что вы явитесь сюда и будете сопеть тут под дверью до конца ночи...

– Сопеть?

– Но я не впущу вас, Шелл. Я сказала вам, что у меня есть работа. А я знаю, что произойдет, если я разрешу вам войти. Поэтому я вас не впущу. Итак, уходите.

– Что вы имеете в виду, говоря о сопении? И что может произойти, если я войду?

Послышались мягкие шлепающие звуки, и не надо было быть детективом, чтобы понять: она удаляется от меня. Эти звуки становились все глуше и глуше, пока не прекратились вовсе. Взамен им раздалось стрекотание пишущей машинки. Но скоро и она смолкла.

Я тихонько постучал.

– Мне действительно надо вам кое-что сказать, Сайнара. – Постучал снова. – Одно слово. Это важно.

Дверь приоткрылась, образовав щелку, и Сайнара проговорила:

– Подождите, не входите несколько секунд, я оденусь.

И снова шлепки босых ног.

Я подождал несколько секунд, потом вошел, закрыв за собой дверь, и огляделся. Судя по всему, я находился в гостиной. Она была невелика по размерам, но очень уютна: широкий серебристо-голубой диван, пара темно-синих мягких стульев, длинный низкий стол, заваленный журналами, книгами, газетами. На стенах несколько картин, в одном из углов – книжный шкаф футов шесть высотой, там было несколько томов в кожаных переплетах, явно старых, и десятка два новых книг – в глянцевых суперах, с яркими обложками. На свободных полках стояли маленькие восточные идолы и другие безделушки, песочные часы, изящная сине-розово-белая ваза из перегородчатой эмали. Рядом со шкафом находился небольшой письменный стол, на нем пишущая машинка с заложенной в каретку бумагой, у стола стул с прямой спинкой. Но Сайнары на нем не было.

Она появилась из двери слева от меня. В длинном белом вечернем платье с дюжиной пуговиц по всей длине от подола и до ворота. И все были застегнуты.

– Вы, наверное, думаете, – промолвил я, – что я пришел расстегивать вам пуговицы, и решили затруднить мне мою задачу.