Читаем Верняк полностью

Я мог различить символы Марса и Венеры сразу же, потому что и в моей карте они были рядом на том же градусе, близко от моего "Н", нижняя половинка которого свисала вниз как гантель. Поэтому у меня вызвал интерес тот факт, что, как я заметил, розовато-красная Луна и Венера – последняя была изображена в виде маленького кружка с маленьким же крестиком, спускающимся с него, – обе они расположены как раз над моим собственным Марсом и Венерой и странной буквой "Н".

– Просто чтобы показать вам, как далеко я продвинулся вслед за моими планетами, – сказал я Сайнаре, постучав пальцем по внутреннему кругу, а затем по внешнему, – спрошу: если это я, а это вы, тогда мой Марс и ваша Венера – сообщники?

– Они в союзе. Собственно говоря, Шелл, ваше сочетание или союз Марса, Венеры и Урана находится на том же градусе, что мой союз Луны и Венеры в знаке Рыб. Ваша Луна в Скорпионе противостоит моему Марсу в Тельце. Практически ваше сочетание Луны и Юпитера под прямым углом к моему Солнцу в Водолее. – Она указала на позиции. – Здесь, здесь и здесь. Ну что, теперь вы знаете больше, чем прежде?

– Конечно, я знаю, что это значит.

Ее глаза расширились. Она слегка повернула голову и искоса взглянула на меня.

– Знаете?

– Конечно. Это значит, что мы собираемся совершить путешествие. Да. Уехать в отпуск. Вместе. В союзе. Как насчет этого?

– Фигово.

– На мой слух это звучит очень забавно. Что значит "фигово"?

– Значит, что ваше знание астрологии фиговое или никакое.

– Ах, но идея-то неплохая, а? Я знал, что вы меня поймете, Сайнара. И поскольку мы собираемся отбыть вместе, то у меня появилась прекрасная мысль. А может быть, две-три. Каково ваше мнение?

Я наклонился поближе к ней и зашептал ей на ухо.

После чего она отступила на добрый ярд и посмотрела на меня с яростью и даже топнула ножкой, выбив из ковра глухое "бум".

– Шелл Скотт, – сказала она резко, – вы преступник. Я не провела бы с вами ни безумную волшебную ночь в Акапулько, ни день в Бербанке, даже если бы вы были единственным мужчиной на Земле, Меркурии, Марсе, Венере...

– Не надо преувеличивать.

– А также на Юпитере, Сатурне, Уране, Нептуне и Плутоне...

– Вы хотите ранить мои чувства.

– Не говоря уже о Солнце и Луне.

– Я уже понял это, можно было и не упоминать всех этих мест.

– Иными словами – нет.

– Почему вы так неразумны в отношении отпуска?

– Шелл, вы...

– Преступник, да. И мне нужен сообщник в моей преступной деятельности. Сам я не очень-то справляюсь. Перестаньте, вы ведь не ударите мужчину. Неужели ударите? О'кей! Я знаю, когда у меня скверные перспективы. Вы выиграли. Прощайте. Или скорее доброй ночи. Быстрее целуйте меня на прощание и...

– Выметайтесь, выметайтесь. У меня еще есть работа.

– Конечно. Я понимаю. Ваша работа важнее моего благополучия. Поэтому поцелуйте меня на прощание, и, может быть, вы никогда больше меня не увидите.

– О Боже! – Она молитвенно воздела свои прелестные ручки. – Хорошо.

– Не шутите? Ну...

– Я вас поцелую... только чтобы избавиться от вас. Закройте рот.

– Так что же это за поцелуй?

– Закройте свой болтливый рот и слушайте.

– Слушаю.

– Если я поцелую вас один раз, я имею в виду настоящий поцелуй, а не то, что просто вас едва клюну, вы уйдете и дадите мне работать?

– Конечно.

– Вы серьезно это говорите, Шелл?

– Конечно.

– А вот так морщиться, как это делаете вы, обязательно?

– Ну просто я валяю дурака. Вся эта работа, которой вы постоянно заняты... разве это не утомительно? Я думал, вам будет приятно немного подурачиться. Все веселей!

– Хорошо. Теперь перестаньте морщиться.

Собственно, у меня на это времени уже не оставалось. Ее губы стремительно приблизились к моим губам, налетели на них, как дикая птица, и тогда...

Все закончилось слишком быстро, хотя, если бы такой поцелуй длился как минимум двадцать пять минут, их все равно было бы недостаточно. Этот поцелуй, эти вибрации, эти восхитительные движения губ и отклики, которые они вызывали – увы! – все это закончилось слишком скоро. Закончилось внезапно.

И так же внезапно Сайнара сказала:

– Отлично. Вас поцеловали.

– Ну... – Я снова потянулся к ней.

– Прекратите, довольно.

– Прекратить? Что вы хотите сказать?

– Я хочу сказать: уходите, отправляйтесь, убирайтесь.

– Вы хотите, чтобы я отправлялся? После всего того, что только что было между нами?

– Черт бы вас побрал, Шелл. Проваливайте!

Я улыбнулся.

– Хорошо. Но прежде чем я уйду, я хочу, чтобы вы знали: вы действительно великолепны. Действительно и вне всякого сомнения. В душе я сентиментальный дурак, вы об этом догадываетесь, и ничто так не трогает сердце дурака, как роман. Как то, что только что было. Сладостный, нежный, слезливый роман. Как романтическая песня. Прекрасный роман. Конечно, я хотел чего-то удивительного, и вы это дали мне. Но теперь все испорчено. Вы, вы все испортили...

Она меня ударила. Я хочу сказать, она действительно дала мне пощечину. Или подзатыльник. Занесла над плечом руку, сложила свои стройные пальчики в прелестный маленький кулак, размахнулась и ударила меня по голове.

– Ну раз так, – сказал я, покачнувшись, – я ухожу.