Читаем Верняк полностью

Я сказал, кто я такой, изложил часть того, о чем собирался поговорить при встрече, и спросил, не могу ли я посетить его и отнять минут десять. Дональд Кори любезно ответил согласием. Но хорошо, если бы я выехал сейчас же, потому что уже половина девятого, а он привык ложиться рано.

Таким образом, мне ничего не оставалось, как выезжать немедленно, и минут через десять я уже входил в его большой и почти новый дом в Бель-Эйре, где даже бедные люди имеют деньги. Аудиенция длилась еще пятнадцать минут, стало быть, возвращался я от него около девяти. От Кори я хотел единственного: подтверждения или опровержения того, что Арнольд Трапмэн поведал мне днем, а именно, что идея выкупа доли "рабочего вклада" исходила не от него, а от мистера Кори.

Вот как протекала наша беседа – в кабинете, облицованном панелями из светлой сосны, где мы, сидя напротив друг друга в просторных креслах, потягивали коньяк "Реми Мартен". Кори оказался крепко сколоченным мужчиной шести футов ростом и лет сорока с небольшим. У него было полное розовое лицо и чрезвычайно обаятельная улыбка.

– Да, факты в основном изложены верно, мистер Скотт, – подтвердил он, когда я объяснил некоторые детали своего дела и повторил то, что сказал Трапмэн. – Кроме одной мелочи: я ни словом не обмолвился о том, почему хочу продать свою долю. Но думаю, что, зная мои обстоятельства, он ошибочно заключил, будто у меня финансовые затруднения. Он не упоминал про мои неудачи в бизнесе?

– Да, что-то такое было. Во всяком случае, у меня создалось именно такое впечатление.

– Возможно. Я вложил пятнадцать тысяч в это предприятие отчасти потому, что ввиду структуры налогов, которые я плачу, действительная цена была для меня только чуть больше сорока пяти тысяч долларов. Вы, несомненно, знаете, что сто процентов всех расходов на бурение изымаются из текущих доходов инвестора, и пока что для меня это предприятие представляло незначительный риск, а потенциально обещало хорошую прибыль.

– Если такие деньги имели для вас столь малое значение, то как случилось, что совсем недавно вы стали торговаться с Трапмэном из-за несчастных двух тысяч пятисот долларов?

Он улыбнулся, и улыбка его была очень приятной.

– Я никогда не думал о двух тысячах шестистах долларов как о пустяке – это заблуждение, даже о двадцати пяти долларах так не думаю. Но получение месячной платы за разработку скважины в размере ста двадцати пяти долларов, причем двадцать восемь из них будут изыматься в федеральный бюджет, – с моей точки зрения, дело, не стоящее внимания.

– Готов с вами согласиться.

– Более того, я вложил деньги в скважину в прошлом году. А теперь наступил уже другой год с новым налогообложением капиталов, сулящим новые возможности и новые проблемы. И я рассчитал, что большая часть моего капиталовложения, обесценится довольно скоро, через несколько лет. Две тысячи пятьсот долларов, которые мне сейчас выплачивает Арнольд, – это долгосрочная прибыль с капитала, и это лучше, чем обычный, настоящий и будущий, доход от скважины. Итак, – он снова улыбнулся, – эти "несчастные" две тысячи шестьсот долларов попадают в мои руки сразу же, прямо сейчас, и я могу их использовать, как хочу, а не получать ежемесячно крохотными порциями.

Я кивнул.

– Мне бы доставило огромное удовольствие продолжать эту дискуссию, мистер Скотт, – сказал он, поглядев на массивные оригинального вида часы на запястье левой руки, – но, боюсь, уже поздновато.

С этими словами он нажал на маленькую кнопку на корпусе часов, и я увидел, как замигали красноватые цифры, образующие циферблат.

– Уже без десяти девять, – проговорил он.

"Часы денди, – подумал я. – Как маленький компьютер. Жидкие кристаллы и тому подобное. Должно быть, обошлись Кори в изрядную сумму. Вероятно, отдал за них весь свой вклад в разработку скважины".

– О'кей, – сказал я. – Я уже почти ушел. Но хотелось бы задать последний вопрос. Знаете ли вы что-нибудь о человеке по имени Девин Моррейн и о его холаселекторе?

– Этот любвеобильный малый с "дудлбагом"? – сказал он, улыбаясь одной из своих самых обаятельных улыбок.

На этот раз Кори поменялся ролями со мной. Обычно я был тем парнем, который употреблял неуважительное слово "дудлбаг", а все меня поправляли.

– Да, тот самый, – ответил я. – Судя по тому, как вы отзываетесь о его изобретении, у меня впечатление, что вы не очень высоко его цените.

– Я думаю, что оно вообще не представляет ценности. Это чепуха.

– Верно. Видели вы, как Моррейн с ним управляется?

– Да, несколько раз. Бродил по участку со своим "черным ящиком", вертел им, направлял в разные стороны... Но надо отдать ему должное – большого упорства человек. Правда, меня там в такие моменты поблизости не было. Он довольно скрытен, когда речь заходит о его приборе, и не рассказывает, как он работает. Якобы работает. Иногда его сопровождал, а может, и помогал ему, ваш клиент мистер Уилфер.