Читаем Верняк полностью

– Мистер Скотт, будьте так чертовски любезны, перестаньте употреблять это дурацкое слово "дудлбаг". При чем тут "дудлбаг"? Это электронный прибор! Дев называл его магносонантным холаселектором, и он действительно показывает, где есть нефть и все, о чем я уже упомянул. Черт возьми, Моррейн тогда как раз вернулся из экспедиции, он искал и нашел корабль, затонувший где-то в Персидском заливе несколько сотен лет назад. Он даже жил во дворце одного тамошнего правителя... Так неужто прибор, который безошибочно указывает на затонувший корабль, не может определить, где залегают нефть и газ? Может! Ведь нефть-то обнаружена им, разве не так? Разве моя скважина пробурена наугад?

– И все-таки я это представляю не совсем так, как вы...

– Пожалуйста, – продолжал он с некоторой излишней горячностью, – не называйте электронный прибор "дудлбагом" в присутствии Дева Моррейна. Он и без того чересчур обидчив, а уж когда речь заходит о его изобретении, даже более чем чересчур.

– Потому что сам он отлично знает: "дудлбаг" – чистейшей воды шарлатанство.

Я решил оставить эту тему. У нас было еще несколько вопросов, которые следовало прояснить. А разговаривать с фанатиками... Был в моей жизни случай, когда мне пришлось битых полтора часа разубеждать некого бородача с налитыми кровью глазами, уверовавшего, что он стеклянный. Но все было напрасно – бородач продолжал твердить, что он стеклянный, потому что может смотреть внутрь себя и видеть вены и артерии и как бежит по ним кровь, образуя на своем пути прекрасные вихри... Много позже я осознал, что, возможно, он был наделен редчайшим даром ясновидения – всякое бывает, конечно! Но если он и казался себе прозрачным, то стеклянным-то он все-таки не был!

– Что вас заставило думать, что вы такой великий и могущественный? – спросил вдруг Джиппи.

– Что? – Я удивился вопросу.

– Никто, даже Оди не могла вас нанять, чтобы вы защитили меня от моей собственной глупости. Верно? Если происходит что-то похожее на мошенничество, то надо посадить мошенников в тюрьму. Застрелить их! Но кто просил...

– Ладно, никто ничего и не пытается... – сказал я, ощущая неловкость.

– Нет, давайте уж продолжим наш разговор. Я ведь, собственно, не так глуп, – если, конечно, не думать, что я просто не сознаю своей тупости. Да, меня едва не вытурили из начальной школы, но это потому, что я заболел и чуть не умер. Собственно, несколько мгновений я действительно был мертв, так мне говорили. Побывал среди покойников, потом начал заикаться, нести какую-то чепуху. Это-то, видимо, и напугало учителей. Но все уже в прошлом. Как бы то ни было, после этого я почти не ходил в школу. Кроме того, перестал расти. Видите ли, я порчу все, к чему прикасаюсь. Но...

Он замолчал и снова хлопнул рукой по столу.

– Почему вы так говорите о моем добром друге Деве? А мисс Лэйн вы даже назвали недопеченной... А что вы об этом знаете?

– То есть? Что я должен знать?

– Никогда не забуду изречение одного умного парня, имя, правда, не помню. Но изречение переписал для себя...

Он замолчал, глядя на меня.

– Конечно, я пропустил несколько слов и не понял всего, что он хотел сказать, но все же понял достаточно.

– Джиппи, я не имел в виду ничего особенного...

– Забудьте об этом. Я привык. Как бы то ни было, он написал о том, как это глупо – выносить приговор, не разобравшись в вопросе. Что-то вроде того, что существует нечто, не пропускающее непривычной информации и что трудно найти аргумент в противовес такому внутреннему заслону, поэтому человек навсегда остается невосприимчивым к любой новой идее. И что все это происходит, когда выводы делают до того, как рассмотрят все факты.

Джиппи поскреб свой щетинистый подбородок.

– То есть я хочу сказать, что самый большой глупец – тот, кто позволяет себе судить о том, в чем ни черта не смыслит.

Я решил, что положу астрологию на обе лопатки в другой раз. Достаточно было и того, что "дудлбаги" не работают, – и Джиппи это признал.

– Мистер Уилфер, – сказал я, – Джиппи, я думаю, что до сих пор наше общение было слишком официальным. Вместо того чтобы называть меня мистером Глупцом, называйте меня лучше Шеллли.

Он улыбнулся.

– Шеллли? Где это вы раздобыли такое странное имя?

– Ну, это производное от Шелдона. Впрочем, я не держусь за имя, которое вам показалось странным...

– Шелдон? О'кей, это другое дело. Теперь, мистер Шелдон, я хочу еще раз позвонить Оди, а потом вы, может быть, отвезете домой? Разумеется, если это не слишком вас затруднит.

– Не затруднит. А разве у вас нет машины?

– Есть. Но она производит больше шума, чем любая другая шестицилиндровая машина марки "уиппет". Произведена она была на свет тогда же, когда были изобретены колеса, и с той поры практически всю свою жизнь простояла на одном месте. Прошлым вечером, когда я выбежал из дому с пистолетом за поясом, мне даже не пришло в голову, что я мог бы быстрее добраться к дому Трапмэна на машине. Поэтому с четверть мили я пробежал бегом, а остальные четыре с половиной – прошел.

Он помолчал и с безразличным видом подытожил: