Читаем Верная Рука полностью

— Да хотя бы из-за огаллала, которые его обнаружили.

— Ну, от этого ему большого вреда не было, ведь никто из огаллала не остался в живых, а наши товарищи, которые остались дома, когда мы отправились в Сан-Франциско, уничтожили все следы. Помните, что тогда в Сан-Франциско некоторые из нас остались на берегу, когда мы поднялись на борт «Ласточки»?

— Да, припоминаю.

— Припоминаете вы или нет, это не имеет совсем никакого значения; но эти люди ведь не стали дожидаться нас в Сан-Франциско, а возвратились обратно в тайник так что мы встретились со своими лошадками, когда прибыли туда.

— И с вашей кобылой тоже?

— Разумеется. То-то была радость! Старая, верная скотина от восторга чуть не спятила, когда увидала любезного ее сердцу Дика Хаммердала. Да и Виннету получил обратно своего вороного.

— Значит, он отправился в тайник вместе с вами?

— Конечно.

— А больше вам его встречать не приходилось?

— Как же! Он явился к нам вместе с Олд Шеттерхэндом.

— Олд Шеттерхэнд! Вот бы увидеть его хоть раз. Завидую вам, что вы с ним знакомы!

— Завидуете или не завидуете — какая разница! Я и сам себе в этом завидую. Это, скажу я вам, парень что надо! Я ведь и сам всегда считал себя не самым последним из вестменов, да и ты, наверно, тоже, Пит Холберс, старый енот?

— Хм, если ты так считаешь, дорогой Дик, то я не возражаю.

— Это уж точно. Мы всегда воображали, что мы и сами ребята хоть куда, но этот Шеттерхэнд сумел доказать нам обратное. Что бы мы ни делали, все было неловко и неправильно. А у него во всем была своя собственная манера, и за какое бы дело он ни брался, его всегда ждал успех. Он вместе с Виннету пробыл у нас почти три месяца, и за это время мы добыли шкурок больше, чем обычно добывали за полгода. Вот уж мы тогда заработали! А вскоре после того, как они уехали, мы познакомились с другим вестменом — пожалуй, таким же знаменитым, как и они. Не так ли, Пит Холберс, старый енот?

— Если ты имеешь в виду Олд Шурхэнда, так мне и в голову не придет спорить с тобой, любезный Дик.

— Да, Олд Шурхэнда, именно его я имею в виду. Вы, конечно же, слышали о нем, господа?

Все ответили на его вопрос утвердительно, и он продолжал:

— Это, джентльмены, тоже один из тех людей, что заслуживают к себе всяческого уважения. К несчастью, он имеет обыкновение нигде подолгу не задерживаться. Дичи отстреливает ровно столько, чтобы прокормиться, — поэтому его, собственно, и охотником-то вряд ли можно назвать, хотя его ружье не знает промаха. Капканов он не ставит, золота не ищет; никто не знает, что его вообще держит на Западе; только покажется где-нибудь, как тут же снова исчезает. Кажется, будто он ищет что-то такое, чего не может найти… Итак, мистер Тресков, у нас все это время дела шли неплохо: мы и поохотились славно, и кошельки набили так, что не знаем теперь, что и делать со всем этим добром.

— Да вам можно только позавидовать, мистер Хаммердал!

— Позавидовать? Не болтайте чепуху! Что можно здесь сделать со всеми этими деньгами, если с ними вообще ничего сделать нельзя? Ну куда мне девать мое золото, мои чеки и депозиты на Диком Западе?

— Отправляйтесь на Восток и там насладитесь жизнью!

— Нет уж, спасибо! Что же мне теперь, засесть в шикарном отеле и жевать пищу, приготовленную не на свежем воздухе у костра, а в печной трубе? Или мне толкаться до полусмерти в концертном зале, дышать спертым воздухом и глохнуть от грома литавр и труб, в то время как Всевышний каждому, у кого есть уши, предлагает среди лесного шелеста и загадочных голосов дикой природы такой концерт, по сравнению с которым все ваши скрипки и барабаны — пустое место? Или сидеть в театре, морща нос от запаха мускуса и пачули, и смотреть спектакль, от которого все мое здоровье пойдет прахом, потому что мне придется либо смеяться до коликов, либо еще пуще сердиться? Или, может, снять себе квартиру, в которой не будет ни ветерка, ни капли дождя? Ложиться спать в постель, над которой нет высокого неба и ясных звезд и в которой я так увязну в пуху и перьях, что сам стану похож на полуощипанную птицу? Нет уж, избавьте меня от вашего Востока со всеми его наслаждениями! Настоящую и единственную усладу я нахожу на Диком Западе, и там за нее ничего не надо платить. Потому-то там и не нужны ни деньги, ни золото, и можете себе представить, как досадно быть богачом, которому от его богатства нет ни малейшей пользы.

И вот стали мы думать, что делать с деньгами, которые нам не нужны. Месяцами ломали над этим голову, пока Питу Холберсу не пришла в голову одна хорошая, просто замечательная идея! Не так ли, Пит, старый енот?

— Хм, если ты действительно считаешь, что она замечательная, то я с тобой, пожалуй, соглашусь. Ты ведь имеешь в виду мою старую тетушку?