Читаем Верная Рука полностью

— Нет, я абсолютно убежден, что здесь присутствуют только джентльмены, у которых нет ни малейших оснований опасаться встречи с полицейским. Я уже несколько дней квартирую у матушки Тик; а сегодня сидел в соседней комнате и через приоткрытую дверь слышал все, о чем здесь рассказывали. А когда разговор зашел о Сэме Файргане, Пите Холберсе и Дике Хаммердале, я просто не удержался и вышел сюда, чтобы слушать вместе со всеми.

— А вы меня узнали?

— Тотчас же!

— Ну разумеется! С моей стороны было, пожалуй, не слишком умно спрашивать у детектива, узнал ли он меня. Я страшно рад снова увидеть вас и потому прошу оказать нам честь и пересесть за наш стол! Джентльмены уже знакомы с вами по моему рассказу, так что, думаю, нет нужды долго представлять вас. Правда, ваше присутствие некоторым образом путает мои карты, то есть мою историю.

— Почему?

— Потому что в моем рассказе Зандерс и Жан Летрье умирают. А ведь на самом деле они тогда остались живы.

— Пожалуй, да. С вашей стороны это действительно была вольность, не соответствующая истинному положению дел.

— Вольность, именно вольность! Вы нашли верное слово! Рассказчик иногда позволяет себе вольное обращение с действительностью, чтобы тем самым достичь большего художественного впечатления или придать своей истории счастливый финал. Именно этим соображением я и руководствовался. Зандерс и Летрье тогда действительно не погибли, поскольку Сэм Файрган приказал своим людям пощадить их, да и вам тогда было очень важно заполучить их живыми. Но у меня тогда не было времени; я не мог оставаться в «лагере» и уехал вместе со своими людьми уже на следующий день. Таким образом, я до сегодняшнего дня не знал, что вы дальше с ними сделаете; а поскольку справедливость требовала их наказания, то я и решил попросту «умертвить» обоих. Это обеспечивало моему рассказу удовлетворяющий всех финал, и я надеюсь, что джентльмены, собравшиеся здесь, простят мне эту маленькую вольность.

Он подвел Трескова к столу, где его радостно приветствовали сидевшие за ним. Они, естественно, пожелали знать, какое же наказание постигло тогда Зандерса. Разумеется, наибольшую активность проявлял при этом бывший агент, упрашивая Трескова удовлетворить всеобщее любопытство.

— Или, — сказал он, — то, что произошло после моего отъезда, представляет собой служебную тайну?

— Вовсе нет, — ответил Тресков. — Я вполне могу сообщить вам все интересующие вас подробности.

— Так расскажите! Давайте, сэр, давайте! Вы же видите, что мы все сгораем от нетерпения услышать ваш рассказ! Итак, Зандерса и Летрье связали и доставили в «лагерь». А рано утром я уехал. Так что же было дальше?

— Прежде чем начать рассказ, я хотел бы сделать несколько замечаний. Во-первых, Зандерс и Летрье были не единственными, кто избежал гибели; удалось бежать еще одному из их людей. Мы, правда, довольно скоро узнали о его побеге, но уже при весьма драматических обстоятельствах. В пути он повстречал группу молодых индейцев-огаллала, которые на свой страх и риск отправились навстречу старшим соплеменникам, чтобы продемонстрировать им свою доблесть. Во главе их отряда стоял сын погибшего вождя. Обнаружив место сражения, они пошли дальше по нашему следу. Здесь-то к ним и прибился беглец. Это была, скажу я вам, продувная бестия, и у него хватило ума и хитрости обнаружить тайник трапперов Сэма Файргана.

— Тайник? Вы имеете в виду убежище, или «лагерь», в который мы отправились после боя в овраге?

— Нет. Под словом «тайник» я подразумеваю другое, куда более секретное и надежное укрытие. «Лагерь» представлял собой всего лишь, так сказать, филиал, или внешний форт тайника, который служил своим обитателям гораздо более надежной защитой и в который были доставлены оба арестанта после того, как вы покинули нас. Тайник имел два входа и выхода, об одном из которых знала вся компания трапперов. Второй же обнаружил Сэм Файрган лично и до поры держал в секрете. Именно тот, потайной, выход нашел беглец и выдал его молодым огаллала, в результате чего вся ситуация коренным образом изменилась. Вы еще узнаете об этом, господа.

Второе мое замечание состоит в том, что в лице Зандерса нам досталась значительно более крупная добыча, чем мы сначала думали. Мы-то ведь были уверены, что схватили долго разыскиваемого полицией вора и мошенника; но за ним числились куда более страшные преступления.

— Какие же, мистер Тресков? Убийства?

— Кое-что пострашнее!

— Пострашнее? Но что же?

— Хм! Приходилось ли кому-нибудь из вас слышать про некую Мисс Адмиралъшу?

— Мисс Адмиральша? Мисс Адмиральша? — послышалось со всех сторон. — Конечно, конечно! Кто не слышал об этой женщине, этом дьяволе в человеческом обличье!

— Вам известно, чем она кончила?

— Да. Ее повесили в Нью-Йорке.

— А ее преступления вам известны?

Бывший агент ответил: