— Пусть мой брат пока ничего не говорит, а сначала выслушает меня. Если граф и дальше пойдет против вас — убейте его, я не стану осуждать вас. Но теперь я хочу, чтобы вы отказались от намерения преследовать его. Я прошу вас об этом. И если вы исполните это мое желание, то тогда, и только тогда, я смогу принять этот щедрый подарок.

— И ты не изменишь своего решения?

— Нет. Ты же знаешь, что я держу свое слово. Не оставляйте меня долго в неведении, а решите это между собой прямо сейчас. Исполнением моей просьбы вы доставите мне не меньшую радость, чем этим золотом, отмеченным кровью многих людей.

— Хау! Такова, значит, воля моего брата! — сказал Бизоний Лоб. — Мы обсудим твою просьбу и тотчас вернемся.

Он встал и вместе с сестрой и вождем апачей покинул комнату. Эмма Арбельес протянула немцу руку и сказала:

— Это было благородно с вашей стороны, сеньор! Я всей душой поддерживаю и благодарю вас! Я сейчас догоню этих людей и выскажу им ту же самую просьбу. Надеюсь, желание двоих исполнится скорее, чем желание одного.

И она вместе с отцом вышла из комнаты. Уже через четверть часа все они вернулись обратно, и Бизоний Лоб сказал, обращаясь к нетерпеливо ожидавшему их решения Хельмерсу:

— Ты победил, и в этом тебе были поддержкой славные имена Виннету и Олд Шеттерхэнда. И сеньорита Эмма просила нас о том же. Никогда еще Бизоний Лоб, вождь миштеков, не оставлял невыполненным свое решение; сегодня это происходит впервые. Пусть больше не льется кровь, и теперь ты сможешь принять от меня в подарок золото индейских королей. Ты хочешь этого?

— Да. От него зависит жизнь многих людей. И пусть оно принесет им счастье. Спасибо вам!

Глава III

КОРСАР

— Ну вот, сеньоры, на этом и заканчивается история графа Родриганды, — сказал мексиканский адвокат. — Что стало дальше с этим господином, не так уж и важно. Я же только хотел показать вам, что часто индейцы оказываются куда благороднее белых людей. Оба индейских вождя доказали это весьма убедительно. А когда слышишь о делах и поступках Виннету, который являет собой прямо-таки образец благородства и великодушия, то приходится только сожалеть, что родился не индейцем, а белым. Правда, как все мы слышали, в истории с Сэмом Файрганом и его трапперами пролилось много крови; но этому не мог воспрепятствовать даже Виннету, ибо противник был настолько опасен, что мягкосердечие в отношении него было бы совершенно неуместным. Жаль только, что этот Зандерс умер в бою такой легкой смертью. По правде сказать, он заслужил не удар ножом, а хорошую пеньковую веревку!

Тут из-за стойки раздался голос матушки Тик:

— Да он ее и получил!

— Как? Что? Виселицу?

— Да.

— Но ведь было сказано, что Зандерс был заколот шкипером в лесном овраге!

— Да, так было сказано. Но на деле все было иначе. Джентльмен, рассказывавший эту историю, может быть, невольно исказил действительный ход событий. Зандерс тогда не был заколот, да и Жан Летрье тоже не погиб; оба они остались живы и были арестованы.

— Это правда, сеньор?

Этот вопрос мексиканца был адресован бывшему агенту по делам индейцев, на лице которого при этом отразилось легкое смущение. Он ответил:

— Хм! Смотря как к этому отнестись! Вообще говоря, его больше действительно нет в живых, хотя… Хм! Матушка Тик, а почему вы, собственно, так уверены, что Зандерс не был убит там, в овраге?

— Да потому что мне это доподлинно известно, — ответила хозяйка, которой, видимо, уже надоело сдерживаться, и она не обращала никакого внимания на подаваемые ей знаки.

— И от кого же?

— От человека, который при этом присутствовал.

— Но ведь и я тоже был там!

— Верно. Но джентльмену, от которого я это слышал, пришлось позднее еще немало повозиться с этим самым Зандерсом!

— В самом деле? А кого вы, собственно, имеете в виду?

— Полицейского детектива Трескова.

— Ах! Значит, у него еще и потом были дела с Зандерсом?

— Да. А если вы мне не верите, то пусть он вам сам об этом скажет!

— Но для этого он должен как минимум присутствовать здесь.

— А он присутствует!

— Да где же, где?

— Обернитесь-ка и взгляните на джентльмена, который сидит за последним столом! Вы его раньше не замечали, потому что он находился в другой комнате.

Агент обернулся. Увидев человека, который показался мне таким интересным, он быстро встал из-за стола, подошел к нему и, протянув к нему обе руки, воскликнул:

— Мистер Тресков! В самом деле, это мистер Тресков! Столько лет прошло с тех пор, но я сразу же вас узнал. Какая радость! Каким ветром вас занесло в Джефферсон-Сити?

— А я за последнее время бывал здесь не раз и всегда останавливался у матушки Тик.

— По делам? У вас здесь свой бизнес?

— Хм! Собственно, бизнесом то, чем я занимаюсь, вряд ли можно назвать, — ответил он с лукавой улыбкой.

— Значит, по службе?

— Да.

— Вы по-прежнему детектив?

— Да.

— Уж не одного ли из нас вы собираетесь ловить?