Читаем Верная Рука полностью

Граф тем временем обследовал исток ручья и нашел для себя возможным проникнуть внутрь горы. Помня слова Карьи, он вошел в холодные воды ручья и, погрузившись в них по шею, протиснулся сквозь отверстие в основании горы. Но не достигнув еще того места, где свод пещеры круто устремлялся вверх, граф с удивлением заметил впереди себя яркое пятно света.

Что это могло быть? Факел? А может, дневной свет проникал в пещеру через какое-то отверстие или трещину? Судя по всему, все же факел. Об отступлении граф и не помышлял. Он медленно и осторожно стал пробираться дальше, стараясь двигаться абсолютно бесшумно.

Внезапно в глаза ему ударил блеск и сияние золота и алмазов. Граф на мгновение зажмурился от короткого испуга и выпрямился во весь рост. Собравшись с духом, он разомкнул веки и увидел, что находится внутри просторной пещеры, наполненной несметными сокровищами. Графа затрясло, как в лихорадке. Дьявол золота цепко ухватил его своими когтистыми лапами. Граф уже чуть было не закричал от благоговейного ужаса перед увиденным, но так и замер на месте с полными воздуха легкими, пораженный новым ударом: чуть поодаль, в каких-нибудь пяти шагах от ручья, на корточках спиной к графу сидел человек и складывал на лежащую у его ног мозаичную плиту украшения из золота и драгоценных камней. Кто он и что ему здесь нужно? Ага, вот он поворачивает голову. Этот профиль граф узнал мгновенно.

— Немец! — беззвучно проговорил он. — Но кто выдал ему тайну пещеры? Один он сюда явился или с сообщником?

Граф, естественно, не мог знать, что в одном из смежных отделений пещеры находится Бизоний Лоб, и потому, быстро оглядевшись вокруг себя, решил, что Хельмерс пришел сюда один.

«А так здесь больше никого нет! — со злобной радостью подумал граф. — Тогда проклятый немец не получит и горошины здешнего золота. Я отомщу ему. Он должен умереть!»

Граф осторожно вышел из ручья. Недалеко от него на изящной подставке лежала боевая булава, выточенная из прочнейшего железного дерева и снабженная острыми шипами из горного хрусталя, что делало удар вдвойне опасным. Он сжал в руке украшенную драгоценными камнями рукоятку булавы и стал на цыпочках подкрадываться к Хельмерсу сзади.

Тот в этот момент держал в руках драгоценное ожерелье и любовался великолепной работой древних мастеров.

— Невероятно! Восхитительно! — проговорил он. — Какие рубины! Одна эта вещь — уже маленькое состояние.

Еще раз позволив роскошной вещице сверкнуть всеми цветами радуги в свете факела, Хельмерс уже собрался положить ее рядом с другими отобранными им драгоценностями. Но не успел, потому что в следующее мгновение булава обрушилась сзади на его голову с такой силой, что он в ту же секунду замертво рухнул на каменный пол пещеры. Из груди графа вырвался страшный звериный крик ликования.

— Победил! Я победил! Все — мое, мое, мое!

Его охватил дикий, нечеловеческий восторг. Он скакал на месте, как безумный, потрясая руками и хлопая в ладоши. Каждый, кто увидел бы его сейчас, пришел бы к выводу, что граф сошел с ума.

И вдруг граф застыл на месте, как парализованный. Он побледнел, глаза его широко раскрылись, словно он увидел привидение: из дальнего угла пещеры появился человек и устремил на графа сначала удивленный, а потом вдруг вспыхнувший злобным огнем взгляд. Это был Бизоний Лоб. Немец неподвижно лежал на каменном полу пещеры.

В два прыжка индеец оказался рядом с графом и скрутил его.

— Что ты здесь делаешь, собака? — гневно выкрикнул он.

Граф был не в состоянии вымолвить ни слова. Нет, с этим индейцем тягаться бесполезно, это граф понял в первую же секунду. Все кончено, он пропал! Какое страшное падение — с заоблачных вершин блаженного восторга на острые холодные камни неминуемой гибели. Граф обливался холодным потом и дрожал.

— Ты убил его! — воскликнул индеец, указывая рукой на бездыханное тело Хельмерса и лежащую рядом булаву.

— Да-а, — простонал граф, дрожа от страха.

— За что?

— Эти… эти сокровища во всем виноваты! — с трудом пролепетал Альфонсо.

— Ах, вот как! Ты — его враг. Ты с самого начала желал его смерти! Пощады тебе не будет!

И индеец опустился на колени, чтобы осмотреть тело своего друга. Граф же остался стоять рядом, застыв, как истукан. Как легко мог бы он сейчас, схватив булаву, все изменить. Но один лишь вид этого страшного великана вызывал в нем оцепенение, лишал его всякой воли к сопротивлению.

— Он мертв! — сказал индеец, поднимаясь с колен. — Я буду вершить над тобой суд, и ты умрешь такой смертью, какой никто здесь еще не умирал. Ты убил великого охотника и благородного человека. Я заставлю тебя умереть тысячу раз!

Он стоял во весь свой могучий рост перед графом, глядя на него сверху вниз ненавидящим взглядом.

— Ты дрожишь! — сказал индеец презрительно. — Ты просто ничтожный червь и подлый трус. Кто указал тебе путь в пещеру?

Граф молчал, не в силах вымолвить ни слова, как будто в день Страшного суда он предстал перед вечным Судией.

— Отвечай! — оглушительно крикнул индеец.

— Карья! — выдохнул граф.

— Карья? Моя сестра?

— Да.

Глаза индейца вспыхнули, словно факелы.