Читаем Веридор. Одержимый принц полностью

Он любил словами вызывать румянец у неё на щеках, но никогда дальше поцелуев не заходил. Вот и сейчас, как и в прошлые его визиты, Конда с замиранием сердца ждала от него более смелой ласки, всякий раз после его ухода гадая, что же его останавливает. Он мог ночи напролёт, устроившись в кровати рядом с ней, играться с ее распущенными локонами, ощупывать взглядом тонкую шею и нежные груди, прикрытые ночной рубашкой и, словно невзначай приподняв подол, едва ощутимо поглаживать лодыжки и колени. И Кандида поверила бы, что ему не хочется большего, если бы не легкие судороги, то и дело пробегающие по его телу, и порой учащающееся дыхание.

Лихой притянул ее к своей груди, и Конда почувствовала, как неистово бьется его сердце, словно пытается пробить клетку рёбер и вырваться от своего хозяина к… тоже хозяйке?

Повинуясь стихийному порыву, девушка прижала ладонь к тому месту, куда приходились эти яростные толчки.

— Оно безумное, — проговорил Лихой, и Конда, хоть и не видела его лица, была уверена, что он усмехается. — Только люди с долей безумия способны на безумные чувства, такие как любовь. А безумства мне не занимать…

— А любви? — неожиданно для самой себя выпалила Конда.

— Как оказалось, и ее. Я пришёл к тебе, чтобы признаться. Помнишь, однажды я сказал тебе, что мне чужда любовь, которую так любят воспевать в романах и серенадах. Что ж, должен признать, я не принц, хотя мой отец — король. Я не благородный рыцарь, меня даже не назвать просто хорошим человеком. Признаться, я и сам до недавнего времени не знал, что способен так любить… Но во время последнего шторма, когда мне пришлось двадцать часов плыть к Веридорскому берегу, я заставлял себя бороться и не пойти ко дну, только благодаря мыслям о тебе. Я пережил шторм и выжил, потому что плыл к тебе. Лет пять назад я думал, что в моем сердце больше не проснётся любовь, но потом… Я не знаю, что случилось потом. Но если сейчас часы отсчитывают последние, что я встречу в Веридоре, то я хочу провести его с тобой.

— Ты куда-то уезжаешь?

— Да, снова в Порсул. Снова во власть негостеприимных волн, жадных до людских и корабельных тел. Я еду с Гвейном на поиски его единственной. Ты же распутала его ментальные сети?

— Да, у меня получилось… Лихой, а почему туда? И разве единственная Гвейна — не Лола?

— Я не могу рассказать тебе всю правду, — неожиданно тяжело вздохнул атаман и вдруг прижался лбом к ее лбу, в упор глядя своими чернеющими глаза прямо в ее болотно-карие. — Об одном прошу — верь мне. Клянусь, я помогу нашему брату и исправлю все, что натворил.

— Я верю в тебя, — искренне отвечала Конда и впервые сама потянулась за поцелуем.

Они никогда не целовались так долго. Лихой любил срывать поцелуи быстрые, горячие и неожиданные, старательно игнорируя романтичные и чувственные. Сейчас же он как будто решил за раз наверстать все упущенное. Отстранился он от неё только когда восходный луч прорезал тот миллиметр воздуха, что разделял их.

— Мне пора. Возьми его, — атаман выхватил из голенища сапога кинжал и протянул возлюбленной. — Эзраэль втянул им Дыхание Смерти семь лет назад. Пусть он будет у тебя. Знай, он поразит любого, кто бы ни покушался на тебя, и не спасёт ни одна защита в мире… Я должен тебе признаться… Алис не могла совершить то покушение, потому что Дыхание Смерти по силам только Проклятийникам и сильнейшим магам Смерти. Она не обладала нужным Даром, просто так совпало с той книгой. А потом она призналась в «совершенном» преступлении, чтобы прикрыть… меня.

— Тебя?! — неверяще воскликнула принцесса.

— Да, меня. Я узнал, что Одержимый приходил к отцу, чтобы заявить на тебя свои права. Тогда я, конечно, смотрел на тебя не как на женщину, но, стоило представить, как этот чертов демон пускает слюну от похоти на тебя, пятнадцатилетнюю девчушку, ярость взяла меня. Дикая ярость! Я хотел убить его, а потом оправдаться тем, что, так как я Изменчивый, у меня не может быть других Даров.

— Но у тебя есть?

— Королевские Дары так просто не вытеснить, так что Смерть во мне потеснила Иллюзии… Признаюсь, не далее как позавчера ночью я, взяв в подмогу Лолу, украл этот кинжал, чтобы послать его прямиком в грудь Одержимого… Но потом я увидел, как ты переживаешь о нем… Знаю, это странно для такого мерзавца, как атаман разбойников, но я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива, даже если ты решишь разделить это счастье с другим. Я люблю тебя…

Сей трогательный момент был разрушен грохотом двери о стену, со всей дури распахнутой с ноги.

— Отставить любовь! Отдать все концы! Полный вперёд! — провозгласил на всю гостиную зычный голос грозы морей, Ветра Смерти.

— Что случилось, дядя? — первым опомнился Лихой.