Читаем Венок усадьбам полностью

В верхней палате терема ряд символических картин, связанных с углицкой драмой. Неуклюже и натянуто смотрят с холстов представители городского купечества, верно, те, что строили дома в Рыбацкой слободе. В витринах бисер местного рукоделия, фарфор, стекло, костяные вещицы — в общем, обычный набор старинных бытовых предметов. В темной комнате нижнего этажа около сотни портретов и картин, свезенных сюда из окрестных имений. Преобладают Тучковы и Кутузовы, герои войны 1812 года. Большой масляный портрет работы Виже-Лебрен, представляющий молодую женщину с голубком (?), изображения Тучковых, копии с известных оригиналов Доу, два очень чинных семейных групповых портрета, очаровательная акварель работы Гау, представляющая молодую девушку в прическе 40-х годов с заложенными за уши волосами; бледная, нежно расцвеченная, вся розовая и блекло-зеленая акварель неизвестного мастера, представляющая графиню Долли Тизенгаузен, — вот несколько вещей, запечатленных памятью. А по стенам кресла корытцами красного дерева, "покойные" и такие типичные для обстановки барского дома, где, верно, с незапамятных времен висели, наряду с портретами и дилетантскими работами, заурядные, но старые картины голландских мастеров, также попавшие случайно в этот провинциальный музей.

В церкви царевича Димитрия — древлехранилище. Здесь немного икон, зато богатый подбор старинной утвари, люстр и паникадил, резных крестов, сосудов серебряных и медных, окладов, украшенных чернью, эмалью и филигранью, богато украшенных евангелий. Здесь же — реликвии, связанные с царевичем Димитрием.

Третий, наиболее обширный музей — в группе храмов, связанных между собой арочной ростовской звонницей, храмов, сохранивших еще частично свои оконца, свои тяги и расщеповки, свои радостные и наивные по рисунку поливные изразцы в ширинках. Быть может, под слоем коросты таятся здесь неведомые шедевры живописи — сюда, как в склад, снесены громадные ярусы деисусных чинов, пророков, иконы праздников... Многие годы, десятки лет еще пройдут, прежде чем коснется этих произведений древнерусской живописи скальпель реставратора — да не верится, будут ли вообще они расчищены... В алтаре выставлены шитье и церковная скульптура. Последней много — и невольно предрассудным представляется широко распространенное мнение о неизбежной принадлежности этих резных фигур русскому Северу. Думается, скорее можно говорить лишь о распределении по территории тех или иных данной местности свойственных иконографических типов. И если для Вологды и Перми характерны фигуры сидящего [нрзб.] Христа, то для средней полосы России помимо, конечно, повсеместно распространенных распятий, типичны представленные и в Угличе многочисленными образцами фигуры Николы Можайского, Параскевы Пятницы и усеченной главы Иоанна Крестителя. Скульптура последнего типа сохранилась в Угличе в еще не закрытой Иоанно-Предтеченской церкви — радостном, в желтый цвет окрашенном храме, стоящем на берегу Волги.

Прекрасный иконостас XVII века, шкаф с узорчатыми старинными ризами, реликвии, связанные с попыткой канонизировать трагически погибшего мальчика (точно Углич — город детей-мучеников) — все это делает и Предтеченский храм каким-то музейным. В Угличе почти нет церквей неинтересных — в каждой из них можно найти художественные иконы, барочную резьбу иконостасов, шитые покрова, лампады, паникадила. В Богоявленском монастыре, месте пострижения Марии Нагой[66] — краснокирпичный, с белыми деталями храм XVII века, украшенный кокошниками с типичными для этого стиля живописно-декоративными главками, несущими купола; в Алексеевском монастыре — группа храмов XVI, XVII, начала XIX века, вся в зелени лужаек и разросшихся деревьев кладбища. В синюю высь, точно стрелы, горделиво врезаются три шатра бледно-розовой “Дивной” церкви, одного из шедевров русского старинного зодчества.

Тщательно и осторожно начаты были здесь реставрационные работы и... брошены — ведь не доходят до всего почти бессильные и смертельно усталые руки тех, кто самоотверженно пытается еще напролом стихии бесчисленных разрушений беречь и охранять былое искусство...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рерих
Рерих

Имя Николая Рериха вот уже более ста лет будоражит умы исследователей, а появление новых архивных документов вызывает бесконечные споры о его месте в литературе, науке, политике и искусстве. Многочисленные издания книг Николая Рериха свидетельствуют о неугасающем интересе к нему массового читателя.Историк-востоковед М. Л. Дубаев уже обращался к этой легендарной личности в своей книге «Харбинская тайна Рериха». В новой работе о Н. К. Рерихе автор впервые воссоздает подлинную биографию, раскрывает внутренний мир человека-гуманиста, одного из выдающихся деятелей русской и мировой культуры XX века, способствовавшего сближению России и Индии. Прожив многие годы в США и Индии, Н. К. Рерих не прерывал связи с Россией. Экспедиции в Центральную Азию, дружба с Рабиндранатом Тагором, Джавахарлалом Неру. Франклином Рузвельтом, Генри Уоллесом, Гербертом Уэллсом, Александром Бенуа, Сергеем Дягилевым, Леонидом Андреевым. Максимом Горьким, Игорем Грабарем, Игорем Стравинским, Алексеем Ремизовым во многом определили судьбу художника. Книга основана на архивных материалах, еще неизвестных широкой публике, и открывает перед читателем многие тайны «Державы Рерихов».

Максим Львович Дубаев

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Что будет, если академический искусствовед в начале 1990‐х годов волей судьбы попадет на фабрику новостей? Собранные в этой книге статьи известного художественного критика и доцента Европейского университета в Санкт-Петербурге Киры Долининой печатались газетой и журналами Издательского дома «Коммерсантъ» с 1993‐го по 2020 год. Казалось бы, рожденные информационными поводами эти тексты должны были исчезать вместе с ними, но по прошествии времени они собрались в своего рода миниучебник по истории искусства, где все великие на месте и о них не только сказано все самое важное, но и простым языком объяснены серьезные искусствоведческие проблемы. Спектр героев обширен – от Рембрандта до Дега, от Мане до Кабакова, от Умберто Эко до Мамышева-Монро, от Ахматовой до Бродского. Все это собралось в некую, следуя определению великого историка Карло Гинзбурга, «микроисторию» искусства, с которой переплелись история музеев, уличное искусство, женщины-художники, всеми забытые маргиналы и, конечно, некрологи.

Кира Владимировна Долинина , Кира Долинина

Искусство и Дизайн / Прочее / Культура и искусство