Читаем Венок усадьбам полностью

Мечеть. Это павильон с двумя минаретами, как того требовала эпоха классицизма, во всем стремившаяся к симметрии. Прелестное игрушечное здание это замыкало перспективу всей парковой планировки — от центральной оси дома, через партер, террасы регулярного сада, обелиск, водоем и канал. Как это нередко случалось при проектировке павильонов, беседок, мостиков и других парковых украшений, мечеть в саду чернышёвской усадьбы была заимствована из изданий чертежей знаменитого в свое время английского архитектора, теоретика и практика садового искусства Чемберса. Павильон являлся едва ли не единственным в усадебных парках образчиком своеобразной turquerie* (* туретчина (франц.).), одного из течений столь свойственной искусству XVIII века экзотики. Пожалуй, единственным аналогичным памятником является Турецкая баня на берегу озера в Царскосельском парке. Участь мечети разделила колонная беседка — дорический четырехколонный простиль с треугольным фронтоном, — беседка, стоявшая неподалеку от пруда на высоком холме, поросшем вековыми соснами. Здесь находилась некогда фигура Екатерины II — и все сооружение, таким образом, и по идее своей, и по типу архитектуры напоминало строго, но изысканно скомпонованный Т. де Томоном павильон “Супругу-Благодетелю" в Павловске. Погиб также очаровательный неподалеку находившийся "эллиптический павильон" под плоским куполом, украшенный кругом шестнадцатью стройными колоннами с капителями какого-то фантастического "псевдокоринфского" ордера. Беседка эта, с четырьмя совсем простыми входами, близко напоминала подобную же постройку в Павловском парке — известный “Храм Дружбы" в долине Славянки, неподалеку от Большого дворца. Не осталось следа и от бани — небольшого здания с лоджиями и четырехколонным портиком; пустая яма и на месте обелиска, посвященного памяти кн. Г.А. Потемкина...

В чернышёвском парке уничтожены решительно все павильоны и беседки; в руину превращена даже обширная оранжерея, в стены которой были вмазаны привезенные из Крыма старинные генуэзские рельефы, а также превосходные изразцы XVII века “новоиерусалимской" мастерской Никона, ранее составлявшие иконостас в ближнем селе Суворове. Парк чернышевского Яропольца, по-видимому, украшался в течение ряда лет. К первоначальному регулярному саду, заключавшемуся зданием мечети, был присоединен пейзажный английский парк, как бы подсказанный извилистым течением Ламы, рощами и пригорками на ее берегу, представлявшими заманчивые точки для размещения всех этих вышеназванных беседок и павильонов. Может быть, и не случайно поэтому сходство этих построек с сооружениями Павловского парка — только в далеком Яропольце все стало грубее, топорнее, наивнее. Точно на портрете, исполненном кистью копииста. Неизменной осталась только прекрасная композиция всего ансамбля.