Когда-то, в XVIII веке осташовская усадьба находилась на противоположном берегу Рузы. Здесь, судя по плану, был дом колонный, фигурный водоем с островом посередине и церковь, до сих пор еще здесь уцелевшая. Возможно, что прежний старый дом, еще тех времен, когда усадьба принадлежала Урусовым, — то самое одноэтажное здание у церкви, что сейчас переделано и перестроено внутри, но еще хорошо сохранило внешний вид своих стен с лопатками-пилястрами, отнесенными к углам, и барочными наличниками окон. Около него растут, конечно, сильно поредевшие липы, верно, уцелевшие еще следы прежнего французского сада. Поблизости стоит церковь. Красно-кирпичная, однокупольная, с граненым световым фонарем и закругленными углами, она построена в середине XVIII века, но впоследствии была сильно переделана как снаружи, так и внутри. Нетронутой осталась ограда, широким концом ее охватывающая. Ограда эта, оригинальной ажурной кирпичной кладки, прерывается несколькими двухъярусными башенками, чрезвычайно красиво выделяющимися на фоне разросшихся деревьев и зеленого луга вокруг храма. Эта ограда — не единственная в местности, окружающей Осташово. Совершенно такая же окружает церковь в селе Спас по дороге в усадьбу со стороны Волоколамска, подобной же еще недавно была стена, окружавшая парк в гончаровском Яропольце.

Осташово сохранило только наружный свой облик. Тщетно искать остатки старины внутри дома. Осенью 1929 года, после разрухи и запустения, комнаты были заново оштукатурены и выбелены для приема местных районных учреждений. В высоких комнатах бельэтажа разместились канцелярии и присутствия.

А парк, никому не нужный, предоставленный сам себе, разросся и одичал. Он некогда был разбит на участки, носившие странные, быть может, масонские наименования — “Баден”, “Филадельфия” и так далее. От этих урочищ, однако, теперь не осталось никакого следа. Недавняя церковь-усыпальница, выстроенная великим князем Константином Константиновичем, последним владельцем Осташова, в типе новгородских храмов представляет теперь полную картину разрушения. Чьи-то руки старательно разбивали камни ее фундамента, в особенности те, где высечены были имена лиц, присутствовавших при закладке.

Осененный вековыми плакучими березами, храм-усыпальница по иронии судьбы оказался преждевременной и неожиданной руиной... В Осташове цел общий облик усадьбы. Из окон дома открывается вид на луговые берега реки и красную церковь, сочным пятном рисующуюся на фоне наполовину пожелтевших деревьев и отражающуюся в воде. От церкви тот же вид на дом с колоннами вдали. К вечеру неподвижна и невозмутима гладь реки. С предельной четкостью повторяется в ней знакомая, но всегда несколько иная картина старой усадьбы, — и только золотые осенние листья, опавшие с берез, указывают на поверхность воды.

Осташово издали еще кажется уцелевшей усадьбой...

Яропольцы

 Яропольцам, гончаровскому и чернышёвскому[45], посвящен небольшой сборник[46], где рассказано о прошлом и настоящем этих замечательных мест. Но даже на страницах этой книжки не нашлось места тому, что более всего бросается в глаза — разрушениям. Простая летопись вандализмов — прощальное слово наполовину погибшим усадьбам. Яропольцы разгромлены не сразу, не в годы обостренной борьбы — их уничтожение было плановым и обдуманным, подсказанным и, возможно, даже оправданным “экономикой”. Ведь памятники старинной архитектуры — не только портики, колонны, фронтоны, но также кирпич, белый камень, гвозди и дерево. И случается, увы, слишком часто, что строительная “плоть” нужнее архитектурной “души”. И тогда гибнут памятники искусства. Яропольцы не исключение. Наоборот, они в высшей степени характерны для судеб русской усадьбы вообще и, пожалуй, именно для тех мест, которые, пережив девятый вал разгрома, бесславно и постепенно погибли в мертвой зыби тупого и безнадежного бескультурья. Яркой иллюстрацией встает простой перечень разрушений в Яропольцах. Наиболее пострадавшей является чернышёвская усадьба.

Дворец в усадьбе гр. З.Г. Чернышева в усадьбе Ярополец Волоколамского уезда. Фото 1920-х гг.