Ровный строй лип. Сочные кроны деревьев. От них на лугу — темно-зеленые тени. Колышется трава — в ней навстречу солнцу тянутся колокольчики и ромашки. Поля, волнующиеся нивы, синева речки. Рядом с дворцами — предельно скромные помещичьи дома — 40-х годов в Опалихе, более старые в Глебове, Петровском, Рубцове. А вдали, за синевой леса золотые купола никоновского Новоиерусалимского монастыря.

Колонный павильон в усадьбе кн. В.М. Долгорукова-Крымского Знаменское-Губайлово Московского уезда. (Не сохранился). Фото начала XX в.

Архангельское

 В конце длинной узкой просеки, заросшей травой, виден дом, вернее, проектирующиеся на него ворота с “викториями” и выше них — бельведер, украшенный коринфскими колоннами. Это маленький кусочек старинной архитектуры, раскрывающейся потом широким и величественным полотном. Архангельское рассчитано на дальние точки. Откуда-нибудь с Барвихи уже видна вся продуманная до деталей планировка. Дом с полукруглым выступом, украшенным ионическими полуколоннами, обрамляют далеко вынесенные вперед флигеля оранжерейных корпусов. Между ними большое расстояние — но отсюда, издали, все скрадывается, сливается в один архитектурный организм, и три террасы итальянского парка, с их парапетами, статуями, вазами, сходами, фонтанами, кажутся фундаментом грандиозного и монолитного дворца.

Разве что в Петергофе — и особенно в Гатчине, а позднее в Алупке — так принята во внимание эта рассчитанность на расстояние. Именно в Гатчине наиболее близко применен тот же эффект — пристань на Серебряном озере с ее статуями и лестницами подведена иллюзорным фундаментом под серую громаду дворца.

С двух других сторон Архангельское — обычная русская усадьба — ровный ряд лип, выше их кое-где показывающийся бельведер дома, колокольня церкви, местами просвечивающие кусочки построек с белыми колоннами[30].

Еще в 1917 году по рабаткам, сопровождающим дорожки, цвели розы — и тогда иначе воспринимался мрамор статуй и ваз; розы и белый полированный камень под бледным небом Севера стремились напомнить об Италии. А дикий виноград, ползущий по стене нижней террасы, и плющ, темно-зелеными полосами протянувшийся в простенках между окнами дома, пытались заменить ползущие глицинии. Осенью они вносили красной и темно-зеленой расцветкой своей звучные ноты во всю изумительную картину старой архитектуры в природном окружении.