Читаем Венок усадьбам полностью

Здесь сохранился бюст кн. Н.Б. Юсупова, владельца Архангельского, где автор, скульптор Витали, с большим искусством передал стареющий облик екатерининского вельможи. В фарфоровых вазах стояли во всех комнатах цветы; на полированное дерево столов осыпались лепестки нежно-розовых и красных пионов. В 1929 году музей был упразднен, ведь он был для военного ведомства бельмом на глазу... Для него одного ли?

Кое-какие служебные постройки и нарядная, но несколько дробная по архитектуре церковь XVII века на селе дополняли усадьбу, уютно и скромно раскинувшуюся за большим прудом.

Вокруг Никольского лесные вырубки, такие точно, как на картинах Левитана, вырубки, где столько растет летом земляники... А кругом снова усадьбы, опустевшие и разоренные дворянские гнезда, упорные, несмотря ни на что, еще сохранившиеся памятники старины и искусства. Совсем рядом с Никольским-Урюпиным, почти слившись с деревней — село Поздняково, где стоит церковь XVI века времен Грозного, интересная своей звонницей, расположенной над западной стеной храма. Отсюда, из Позднякова, путь на Архангельское или Ильинское.

Другая дорога ведет по направлению в Петровское через усадьбу Степановское.


Степановское

 Степановское мрачно и угрюмо. И не потому, что нависли на небе свинцовые тучи, набухшие дождем, не потому, что заглох парк и в руинах стоит дом. Верно, таков уж здесь genius loci* (*дух, покровитель местности (лат.).). Старый дом, по-видимому, никогда не был достроен. Собственно, обитаемой была лишь средняя часть его — на садовом фасаде полукругом выступающая башня. Нечто близкое к этому — в Богородицке Бобринских, в Больших Вязёмах Голицыных, в Михайловском Шереметевых. Только здесь все проще, без украшений, без излишних архитектурных деталей. Впрочем, и средняя, жилая часть дома рухнула после 1917 года. Осталась на его месте лишь груда кирпичей, верно, теперь и этот старый добротный кирпич пригодился как строительный материал. Ведь в 1923 году единственным мерилом полезности сооружения являлось качество заложенного в нем кирпича, и любые памятники искусства в усадьбах, да, впрочем, и во многих городах, могли быть простым росчерком пера назначены на слом...

Дом в Степановском стоял на холме, поросшем лесом. Очень длинная просека по откосу открывает вид на Истру и долину Москвы-реки. Справа и слева подступили к лугу перед домом высокие ели; они темной хвоей окружили и пруды, совсем затемнив их, пруды, спускающиеся несколькими ступенчатыми террасами. Они казались мрачными завороженными водоемами, где в остекленевшей воде навсегда неподвижно застывают отражения.


Знаменское-Губайлово

 Почему-то от иных мест осталось мало воспоминаний. Может быть, тому причина отсутствие сильно воздействующих произведений искусства. Знаменское-Губайлово встает в памяти смутно и неясно. Хорошо запомнились пруды, яркое солнце на воде, трепещущие блики в листве окружающих деревьев, яркие пятна полевых цветов в высокой, еще не кошенной траве. Может быть, этот импрессионизм света и цвета, эта вибрация красок растворили в себе архитектурное содержание усадьбы. Помнится за дорогой церковь XVII века, несколько пестрая и живописная по своим формам и расцветке. На лугу, спускающемся к воде, — два дома, один с полукруглым выступом, другой пристроенный к готической краснокирпичной башне XVIII века. Кругом заглохший английский парк — в нем речка, скорее, даже ручей, затененный деревьями; где-то здесь стоял руинированный павильон с колонным выступом, напоминавший Salon de musique* (* Музыкальный салон (франц.).) в Царском Селе — его еще успел запечатлеть объектив фотографического аппарата. Знаменское-Губайлово было устроено кн. В.М. Долгоруким-Крымским, тем самым, чей портрет, удивительно реалистический, кисти Рослина, находится теперь в Третьяковской галерее. Сюда же были завезены владельцем из Крыма генуэзские рельефы, подобные тем, что вмазаны в стены яропольцевской оранжереи. По-видимому, Знаменское-Губайлово никогда не было основной резиденцией семьи Долгоруковых. Главной подмосковной, хранившей в себе фамильную портретную галерею, являлось другое имение — Волынщина Рузского уезда.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рерих
Рерих

Имя Николая Рериха вот уже более ста лет будоражит умы исследователей, а появление новых архивных документов вызывает бесконечные споры о его месте в литературе, науке, политике и искусстве. Многочисленные издания книг Николая Рериха свидетельствуют о неугасающем интересе к нему массового читателя.Историк-востоковед М. Л. Дубаев уже обращался к этой легендарной личности в своей книге «Харбинская тайна Рериха». В новой работе о Н. К. Рерихе автор впервые воссоздает подлинную биографию, раскрывает внутренний мир человека-гуманиста, одного из выдающихся деятелей русской и мировой культуры XX века, способствовавшего сближению России и Индии. Прожив многие годы в США и Индии, Н. К. Рерих не прерывал связи с Россией. Экспедиции в Центральную Азию, дружба с Рабиндранатом Тагором, Джавахарлалом Неру. Франклином Рузвельтом, Генри Уоллесом, Гербертом Уэллсом, Александром Бенуа, Сергеем Дягилевым, Леонидом Андреевым. Максимом Горьким, Игорем Грабарем, Игорем Стравинским, Алексеем Ремизовым во многом определили судьбу художника. Книга основана на архивных материалах, еще неизвестных широкой публике, и открывает перед читателем многие тайны «Державы Рерихов».

Максим Львович Дубаев

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Что будет, если академический искусствовед в начале 1990‐х годов волей судьбы попадет на фабрику новостей? Собранные в этой книге статьи известного художественного критика и доцента Европейского университета в Санкт-Петербурге Киры Долининой печатались газетой и журналами Издательского дома «Коммерсантъ» с 1993‐го по 2020 год. Казалось бы, рожденные информационными поводами эти тексты должны были исчезать вместе с ними, но по прошествии времени они собрались в своего рода миниучебник по истории искусства, где все великие на месте и о них не только сказано все самое важное, но и простым языком объяснены серьезные искусствоведческие проблемы. Спектр героев обширен – от Рембрандта до Дега, от Мане до Кабакова, от Умберто Эко до Мамышева-Монро, от Ахматовой до Бродского. Все это собралось в некую, следуя определению великого историка Карло Гинзбурга, «микроисторию» искусства, с которой переплелись история музеев, уличное искусство, женщины-художники, всеми забытые маргиналы и, конечно, некрологи.

Кира Владимировна Долинина , Кира Долинина

Искусство и Дизайн / Прочее / Культура и искусство