Читаем Венок усадьбам полностью

Несколько лет сохранялся в Никольском как музей другой дом, довольно неприхотливой классической архитектуры, с колонным портиком на фасаде, увенчанным несколько грузным фронтоном. Здесь были большая угловая комната-столовая, собственно зала с типичными громадными портретами в рост наиболее значительных “вельможных представителей” семьи Голицыных. Все они были исполнены по одинаковому почти шаблону — на фоне пышных драпировок и колонн, с жезлами и развернутыми указами в руках собственным доморощенным живописцем Ивановым. В обширной комнате свободно разместились бильярд, типичные старинные столы с откидными овальными досками, низкие шкафы-буфеты с размещенными на них фарфором и осветительными приборами. Дальше по анфиладе, окнами в сад, шли гостиные с прелестной росписью цветами и орнаментами, типично ампирными, великолепно соответствовавшими и большим бронзовым люстрам в виде обруча, столь характерным для александровских времен. Убранство комнат, бесконечно стильное, составляли чудесно сохранившаяся мебель, портреты, в том числе работы Молинари, копии с картин старых мастеров, исполненные рукой также крепостного художника Страхова, жившего в усадьбе в первой трети XIX века и здесь же погребенного в ограде храма. Центральное место в доме Никольского-Урюпина занимала библиотека, собранная еще в позапрошлом столетии кн. Н.А. Голицыным и ранее находившаяся во дворце села Архангельского.

Главный дом в Никольском-Урюпине. Фото конца XIX в.

При продаже усадьбы кн. Н.Б. Юсупову, вызванной денежными затруднениями, книги и шкафы красного дерева для них, исполненные по великолепным рисункам, вместе с владельцем переселились в Урюпино. Памятью их прежнего местонахождения является ex libris*(* художественно исполненный книжный знак, виньетка с именем владельца книги или всей библиотеки (букв.: из книг — лат.).), наклеенный на всех томиках, “Bibliotheca Archangelina”. Однако для Юсуповых эта утрата библиотеки была до некоторой степени больным местом. Поэтому последним владельцем были заказаны для Архангельского шкафы — копии с тех, что покинули дворец еще в самом начале XIX века. Вот почему комната в Никольском-Урюпине, по плану, конечно, являвшаяся залом, с колонными наличниками дверей, оказалась библиотекой.

Исключительная своеобразность старинных русских библиотек создается благодаря обилию в них французских книг XVIII века. Стремительный бег русской образованности в позапрошлом столетии явно опережал развитие русского книгопечатания. Десятки и сотни книжных лавок в обеих столицах и крупных губернских городах исполняли комиссионные поручения своих покупателей или же на своих полках и прилавках выставляли новинки блистательной французской литературы, науки, мысли и искусства.

Французская книга в XVIII веке не только в России, но и во всем мире была тем же, что и латинская для XV—XVI веков. Все лучшее, появлявшееся в других странах, переводилось на французский язык. В России с Шекспиром познакомились при посредстве французского перевода, то же повторилось с Винкельманом, не говоря уже об итальянцах Боккаччо и Тассо или испанцах Кальдероне и Сервантесе. Десятки тысяч книг, главным образом французских, ежегодно ввозились на иностранных судах или сухим путем, нагружали дормезы путешественников. Новинки французской литературы раскупались в Петербурге на Невском проспекте, в Москве на Кузнецком мосту не хуже, чем в Париже.