Читаем Венок усадьбам полностью

Около самого Подольска — усадьба Ивановское[165], в конце XVIII века с большим размахом устроенная графом Толстым, большим любителем цветов. Дом в Ивановском громадный; садовым фасадом своим он выходит на крутой склон Пахры. Здесь колонный портик на аркадах под треугольным фронтоном достойно украшает трехэтажный массив, с двух сторон обрамленный высокими вековыми липами. Откос берега укреплен каменной террасой; широкая арка вписана в мощную каменную кладку, как бы подводящую фундамент под все здание. Рассчитанный на отражение в реке, на чудесную раму зелени, дом в Ивановском со стороны сада кажется очень стильным и выдержанным. Иной характер носит дворовый фасад; здесь тот же массив, украшенный портиком с гербом в треугольном фронтоне, со статуями на лестнице, приводящей под аркады подъезда. Под прямым углом отходят от дома двухэтажные крылья, скупо украшенные только широким окном с полуколоннами. Решетки и ворота, снова колонные, на главной оси планировки замыкают двор. Казалось бы, достаточное количество комнат заключается в этом обширном доме с его крыльями. Однако уже в XVIII веке с правой стороны дома наросли новые корпуса, где, по-видимому, еще графом Толстым был устроен зимний сад. Все эти постройки запечатлены еще на старой картине начала XIX столетия, изображающей Ивановское. Прямая береговая дорога, ориентированная по главной оси дома, приводит в усадьбу; слева от нее сохранился старинный каменный сарай в аркадах на полуколоннах, лишний раз свидетельствующий о том, как требовательны в старину были вкусы людей, стремившихся украсить каждую, даже самую “прозаическую” по своему назначению постройку. От Толстых по наследству досталось Ивановское известному, но не слишком популярному московскому генерал-губернатору гр. А.А. Закревскому. Летние месяцы проводил он или здесь, в этом обширнейшем дворце своего тестя, либо на подмосковной даче “Студенец” у Трехгорной заставы, где еще целы некоторые остатки старины. При графе Закревском продолжалось строительство в Ивановском — был огорожен каменной стеной парк, узкой полосой тянущийся вдоль реки, появились каменные беседки и павильоны. Строительный материал для них ведь был тут же поблизости, в обширнейших каменоломнях, откуда издавна брали известняк для московских построек. Каменные плиты и остатки фундаментов одни свидетельствуют об этих "затеях". Только перед домом, романтически осененный деревьями, еще стоит каменный монумент, похожий на надгробный памятник — он был посвящен Закревским памяти фельдмаршала Каменского, которого незнатный и неродовитый граф считал своим благодетелем. Почти ничего не осталось внутри дома. В нижнем этаже — низкий вестибюль через весь дом с колоннами, образующими внутреннюю ротонду; отсюда парадная лестница расходящимися маршами приводит в средний, главный этаж, где в центре находится только большой зал в два света, еще сохранивший кое-что из своей лепнины, и красочный [камин], орнаментированный во вкусе Людовика XVI. В левом крыле дома осталось, однако, мало испорченным последующими предметами помещение домашнего крепостного театра — со сценой и зрительным залом. Ведь только в Останкине, Архангельском, Ольгове и Люблине сохранились деревенские театры, этот колоритный образчик крепостного быта. О театре в Ивановском не сохранилось никаких прямых свидетельств. Но иногда становится вымысел действительностью, и верится, что на сцене театра в Ивановском ставили “Гамлета”, чудится в опустелых комнатах старого дома и в тенистых аллеях старого парка прекрасный поэтический образ княжны Лены, выведенный Маркевичем в известном романе его “Четверть века назад”. Воображаемые, но вместе с тем столь реальные герои писателя вытесняют здесь, в Ивановском, далеко не поэтическую память о московской Мессалине, графине Закревской, и мало в чем уступающей ей дочери Лидии[166]. Обстановка дома давно вывезена на многих десятках подвод при продаже усадьбы графу Келлеру. С тех пор всегда полупустым был дом, ставший после 1917 года грязным, загаженным, засоренным обиталищем каких-то рабочих и служащих из Подольска. Через Ивановское проходит дорога в соседнее знаменитое село Дубровицы.


Дворец в усадьбе гр. Ф.А. Толстого (позднее гр. А.А. Закревского) Ивановское Подольского уезда. Современное фото


Дубровицы

 (Статьи у автора нет)


Восточные ворота усадьбы Дубровицы у реки Десны. (Не сохранились). Фото конца XIX в.


Дворец гр. А.М. Дмитриева-Мамонова в усадьбе Дубровицы Подольского уезда. Фото конца XIX века


Гербовый зал дворца в Дубровицах. Фото начала ХХ в.


"Красная гостиная" во дворце усадьбы Дубровицы. Фото 1920-х гг.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Рерих
Рерих

Имя Николая Рериха вот уже более ста лет будоражит умы исследователей, а появление новых архивных документов вызывает бесконечные споры о его месте в литературе, науке, политике и искусстве. Многочисленные издания книг Николая Рериха свидетельствуют о неугасающем интересе к нему массового читателя.Историк-востоковед М. Л. Дубаев уже обращался к этой легендарной личности в своей книге «Харбинская тайна Рериха». В новой работе о Н. К. Рерихе автор впервые воссоздает подлинную биографию, раскрывает внутренний мир человека-гуманиста, одного из выдающихся деятелей русской и мировой культуры XX века, способствовавшего сближению России и Индии. Прожив многие годы в США и Индии, Н. К. Рерих не прерывал связи с Россией. Экспедиции в Центральную Азию, дружба с Рабиндранатом Тагором, Джавахарлалом Неру. Франклином Рузвельтом, Генри Уоллесом, Гербертом Уэллсом, Александром Бенуа, Сергеем Дягилевым, Леонидом Андреевым. Максимом Горьким, Игорем Грабарем, Игорем Стравинским, Алексеем Ремизовым во многом определили судьбу художника. Книга основана на архивных материалах, еще неизвестных широкой публике, и открывает перед читателем многие тайны «Державы Рерихов».

Максим Львович Дубаев

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / Документальное
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019
Искусство кройки и житья. История искусства в газете, 1994–2019

Что будет, если академический искусствовед в начале 1990‐х годов волей судьбы попадет на фабрику новостей? Собранные в этой книге статьи известного художественного критика и доцента Европейского университета в Санкт-Петербурге Киры Долининой печатались газетой и журналами Издательского дома «Коммерсантъ» с 1993‐го по 2020 год. Казалось бы, рожденные информационными поводами эти тексты должны были исчезать вместе с ними, но по прошествии времени они собрались в своего рода миниучебник по истории искусства, где все великие на месте и о них не только сказано все самое важное, но и простым языком объяснены серьезные искусствоведческие проблемы. Спектр героев обширен – от Рембрандта до Дега, от Мане до Кабакова, от Умберто Эко до Мамышева-Монро, от Ахматовой до Бродского. Все это собралось в некую, следуя определению великого историка Карло Гинзбурга, «микроисторию» искусства, с которой переплелись история музеев, уличное искусство, женщины-художники, всеми забытые маргиналы и, конечно, некрологи.

Кира Владимировна Долинина , Кира Долинина

Искусство и Дизайн / Прочее / Культура и искусство