Читаем Венчание со страхом полностью

— Квартиру Ира не помнит, ничего, нам сейчас гор-справка информацию выдаст. — Он уверенно направился к группе старушек, сидевших на лавочке у подъезда. Вид у них был как у галок на заборе — любопытный и выжидательный.

Кате сразу вспомнился садистский стишок о том, как какая-то старушка «недолго мучилась в высоковольтных проводах». Особенно ее умиляла в этом стишке строчка о «поджаренном брюшке».

— Гражданочки, где у вас тут Кораблины проживают? — осведомился Сергеев.

Старушки переглянулись.

— В сорок шестой квартире, — ответила одна в цветастом байковом халате и белом платочке.

— А вы хто ж Любови нашей будете? — поинтересовалась другая — в толстой вязаной кофте. («И как не испечется! В такую-то жару!» — подумала Катя.)

— А мы, бабушки, родственники. Дальние, — ответил Сергеев, направляясь в подъезд.

— Хахаль ейный, — скрипнула старушка, поясняя мысль другим — более глухим и недогадливым товаркам.

— Хахаль? А вторая-то хто ж? Эта, в длинной юбке, на каблучищах?

Катя поняла, что обсуждают ее, и поспешила следом за начальником Каменского розыска.

Сорок шестая квартира располагалась на пятом этаже под самой крышей. Сергеев долго звонил в обшарпанную дверь. Наконец за ней послышалась какая-то возня.

— Кто? — спросил заспанный женский голос.

— Милиция. Откройте, пожалуйста.

Прошло минуты две. Затем дверь приоткрылась. В щель выглядывала всклокоченная женщина, придерживавшая на полной груди расходившийся полосатый халат.

— Вы Любовь Кораблина?

— Ну. А что?

— Где ваш сын?

— Как где? Срок отбывает. Он сбежал? — ее глаза округлились.

Катя отметила, что женщина — босая, и еще, что у нее под халатом явно ничего больше нет. Заметил это и Сергеев, засопел.

— Я спрашиваю вас о вашем младшем сыне. О Стасике. Женщина дернула плечом.

— Где ж ему быть? Во дворе небось шлындрает. На скулах Сергеева заиграли желваки.

— Когда он ушел из дома?

— Да позавтракал и ушел.

«Вот те на, Ира-то обозналась, шли, значит, впустую», — подумала Катя и невольно вздохнула с облегчением: слава богу, что этот Стасик жив.

— А вы почему не на работе? — сухо спросил Сергеев.

— Любань, кто там? Чего надо? — За спиной женщины зарокотал хрипловатый баритон, и возник его обладатель — низкорослый, кряжистый и волосатый мужик в застиранной майке и весьма нескромных плавках.

— Из милиции тут, Коля.

— Ну? — Колян уперся в Сергеева мутноватым взглядом. — Штой-то?

— Вот отчего мы не на работе, интересуются, — хихикнула женщина.

— А мы в отпуске. В бессрочном. Что ж, это теперь властью запрещается? — Колян оттер Кораблину татуированным плечом. — Зарплату не плотят, зато личной жизнью жить дают. Ну, что надо-то?

— Вы кто такой? — спросил Сергеев.

— Прохоров Николай. На слово поверите или паспорт предъявить?

— Войти позволите? — Сергеев шагнул вперед.

— Отчего ж. Только на «корочку» вашу взгляну прежде. Он долго и придирчиво изучал удостоверение Сергеева, наконец сказал:

— Ишь ты, май-о-ор. Ну, майор, заходи — гостем будешь, пузырь поставишь — хозяином станешь.

Катя хотела было пройти следом за Сергеевым в полутемный коридор, как вдруг сбоку открылась дверь сорок пятой квартиры. В щель высунулась белобрысая головка — мальчишка лет восьми смотрел на Катю снизу вверх.

— Вы к кому, тетя? — спросил он тоненько.

— К Стасику Кораблину.

— А его нет.

— А где же он? Во дворе гуляет? Мальчишка шмыгнул курносым носом.

— Его мать из дома выгнала.

Катя наклонилась, снизила голос до шепота:

— Ты точно знаешь?

— Ага. Он колбасу какую-то съел и банку кокнул с огурцами. Так его дядя Колян выпорол, а он его водку в унитаз вылил. Ну, чтоб в расчете быть. Тогда мать его выбивалкой по голове и вон. Я все видел и слышал. Он сказал, что больше домой не вернется.

— Когда это было?

— На той неделе еще.

— Припомни день, пожалуйста. Мальчишка только пожал плечами.

— Тебя как зовут? — спросила Катя.

— Павлик.

— Не Морозов, случаем?

— Не-а.

— Павлик, а что в тот день по телевизору показывали?

— Про инопланетян мультяшку. Там кибер на землю прилетел и начал наших, ну, людей…

— Павлик, а когда ты Стасика в последний раз видел?

— Тогда и видел. Мы во дворе постояли. Он сказал, что домой не пойдет, все равно его Колян запорет.

— А куда он пошел, не знаешь?

Мальчишка помотал головой — точно одуванчик на ветру.

— А с кем он дружил?

— С Вовкой Подколзиным из второго подъезда. Только тот в Турцию с родителями уехал, давно еще. Еще с Жуком.

— Жуком?

— Ну да, из седьмого дома. Ну ладно, мне рыбок пора кормить, тетя. — Мальчишка юркнул за дверь.

Катя, задыхаясь от гнева, вошла в квартиру Кораблиных. В комнате с неубранной постелью и зашторенными от жары окнами за круглым, покрытым изрезанной и прожженной клеенкой столом сидели Сергеев, Колян и Кораблина.

— Да придет пацаненок, проголодается — явится, — ворчал Колян. — Он у нас парень смышленый, чего вы?

Катя поняла, что Сергеев пока не сказал им о смерти Стасика. Начальник розыска говорил мало, больше слушал. Но Катя всю эту подлую ложь слушать не желала.

— Так, значит, Стасик после завтрака убежал? — спросила она гневно. — После какого, интересно, завтрака?

— То есть как? — Кораблина заколыхалась на стуле.