Читаем Вена, 1683 полностью

После взятия Константинополя турецкие властители считали себя наследниками византийских императоров и мечтали о восстановлении Римской империи под своим владычеством. Поэтому в течение многих лет они отказывали Габсбургам в праве на императорский титул и рассматривали их как главных противников в реализации своих далекоидущих планов.

Мечты Кара-Мустафы об овладении Римом разделяла вся правящая партия в Стамбуле. В Европе хорошо отдавали себе отчет относительно турецких намерений. Об этом лучше всего свидетельствует поэма современника происходивших событий, дубровненского поэта Петара Канавеловича под названием «Песнь о славном польском короле Яне Собеском, победителе турок и защитнике Вены», в которой автор в уста султана вкладывает обещание, что после захвата турками Рима он накормит своего коня перед алтарем в соборе Св. Петра.

Однако была ли Османская империя на самом деле настолько мощной, чтобы султан мог реализовать так далеко идущие намерения?

Во второй половине XVII века Турция достигла самых крупных в своей истории территориальных размеров. Она овладела восточной частью бассейна Средиземного моря, подчинила себе Марокко, побережья современной Эритреи, завладела Оманом, Азербайджаном, западом Ирана, захватила анклавы в Индии, расширила свои границы на Украине. Под ее властью находился весь Балканский полуостров, Малая Азия, Ближний Восток, страны Магриба[16], северное и восточное побережье Черного моря, Кавказ и далекий Йемен. Огромное государство занимало в сумме свыше 6 миллионов квадратных километров, в нем было около 30 миллионов жителей, то есть значительно больше, чем в самой населенной в то время в Европе Франции (около 20 миллионов). Военная мощь Османской империи издавна вызывала страх у ее соседей, ее финансовые доходы значительно превышали доходы любого из европейских государств, а Польши — более чем в десять раз. Несмотря на это, ее великолепие было кажущимся, оно содержало в себе знамение будущего упадка!

В течение XVI века Турция достигла пика могущества и во всех войнах шла от победы к победе. Однако уже к концу этого столетия она вошла в так называемую эпоху стагнации и оказалась на закате славы. В XVII веке отчетливо проступили первые симптомы кризиса, особенно проявлявшиеся в постоянно прогрессирующей девальвации денежной единицы и растущем дефиците султанской казны, в снижавшихся доходах от торговли, военных трофеях и дани, взимаемой с зависимых стран. Одновременно постоянно возрастали государственные расходы, особенно на содержание армии. Начали проявляться такие негативные тенденции, как торговля должностями и постами, крестьянские восстания, вызванные растущим социальным гнетом, распространение феодальной анархии, снижение безопасности на дорогах и торговых путях, возрастание разбоя и др. Центральные власти теряли авторитет, а местная администрация становилась все более зависимой от столицы. Общий упадок дисциплины привел к нарушению работы до того безотказно действовавшего административного механизма.

Постепенно нарастал кризис в сельском хозяйстве, лишавший государственную казну источников дохода. В Османской империи утвердилась система ленного владения землей. Поместья (тимары — небольшой или средней доходности, зеаметы — высокой доходности, хассы — самой высокой доходности) отдавались заслуженным воинам, военачальникам, государственным сановникам и членам семьи правителя. Владеющие этими ленными землями феодалы не являлись наследственными владельцами земли. Формально эти земли принадлежали султану, фактически же — обрабатывавшим ее крестьянам. Постепенно прогрессирующий кризис ленной системы, вытекавший из общего хозяйственного застоя и падения доходов в сельском хозяйстве, привел к снижению заинтересованности сипахов в своих владениях, к оставлению их, уходу в города или другие районы страны, к уклонению от воинской службы.

Из-за снижения доходов власти Порты стали систематически увеличивать размеры налогов, что нередко приводило к разорению крестьянских хозяйств. Результатом такой политики были крестьянские восстания, массовый уход людей в города или в другие районы страны, обезлюдение провинций, до того наиболее эксплуатируемых.