– А я и не бросал. Мне нужна была помощь эксперта, и Жас вызвалась помочь, так что теперь можно идти дальше. Если есть хоть малейший шанс, что дневник находится где-то в пещерах, я не брошу поиски.

Эш пожал плечами, словно смиряясь с чужой глупостью.

– Тебя ждет работа. Работа, которую ты совсем забросил, куда более срочная.

О чем это он, удивилась Жас. О художественной галерее?

Тео взглянул на девушку, напрочь игнорируя брата.

– На завтра все в силе? Встречаемся?

– Да, конечно.

Тео мотнул головой в сторону брата, не отводя от девушки глаз.

– Любимая манера моего братца. Настроить людей против меня. Он просто дерьмец, знаешь ли.

Он наклонился вперед, легко поцеловал ее в губы и вышел из бара, не дожидаясь реакции. На то, что он сказал или сделал.

Глава 14

Поднявшись в номер, Жас разделась и расправила постель. Она все вспоминала сцену в баре и пыталась разобраться в собственных впечатлениях. Очевидно, что между братьями нелады, чтобы не сказать больше. Воздух искрил от их взаимной неприязни и агрессии.

Дедушка когда-то говорил ей, что эмоции имеют запах, каждая – свой. Он считал, что сильные чувства влияют на биохимию организма, и человек с тонким обонянием может уловить эти изменения. Это была лишь одна из его теорий. Его разум фонтанировал идеями, относящимися к новым ароматам и к восстановлению старинных, утерянных. Дедушка был не только парфюмером, но и адептом египетских мистических учений, эллинской натурфилософии, алхимии и средневековых магических практик. Он размышлял над египетской Книгой Мертвых, апокрифами христианства и Каббалой.

«Запахи суть магия. Тайна. Мы воссоздаем аромат цветов. Деревьев. Травы. Мы задерживаем мгновения жизни. Переплавляем их, делаем текучими. Мы – хранители памяти. Мы создаем мечты, – сказал он однажды. – То, что мы творим, – чудо, искусство; на нас лежит ответственность не внести искажений, не изуродовать».

Как старательно дед пытался скрыть разочарование, когда она заявила ему, что не намерена становиться парфюмером! Он проявил интерес к мифам и сказал, что гордится ее выбором. Но она же видела, как задели деда ее слова! Жас знала: он мечтал, чтобы они с Робби приняли наследие, которое многие поколения семьи бережно хранили вот уже три сотни лет.

Как бы понравился ему дом Гаспаров, подумала Жас. Как бы очарован он был… И с каким удовольствием выслушал бы историю изгнанницы Фантин, парижского парфюмера, жившей здесь на острове и создававшей композиции, чтобы было чем заполнить изумительные хрустальные флаконы, изготавливаемые ее супругом.

Робби тоже бы заинтересовался. Внезапно сердце Жас сдавило от тоски по нему. Она накинула халат и потянулась к сумочке – достать телефон. И тут аппарат зазвонил. Жас скорее удивилась, чем встревожилась. Они с братом были очень близки и обычно чувствовали, когда один думает о другом.

Но определитель показывал другой номер. Звонил тот, кто тоже заинтересовался бы старинным домом-монастырем и людьми, населяющими его, – но совсем по иной причине.

– Добрый вечер, дорогая. – Телефонная линия донесла вкрадчивый голос Малахая. – Я подумал, что надо бы позвонить.

Их споры, едва ли не ссора, закончились тем, что Жас уехала в Англию. И сейчас она почти ожидала требований немедленно вернуться. Но их не было, и девушка, успокоившись, рассказала ему о доме и о тетушках Тео Гаспара.

Она была рада, что напряжение между ней и Малахаем исчезло.

– Когда Минерва заявила, что вы знакомы, я удивилась. Ты не рассказывал.

– Разве? Странно. Да, я знал ее и брата – а с мужем учился в Оксфорде. Он отличный психотерапевт, да и она тоже. Лучше расскажи мне, как там Тео?

Замкнут и подавлен, собиралась она признаться, но промолчала. Незачем провоцировать Малахая. Она поискала более расплывчатые выражения:

– Раздираем изнутри. Он так и не оправился после гибели жены.

– Он рассказал тебе подробности ее гибели?

– Нет.

– Я провел маленькое расследование.

– И почему меня это не удивляет?

– Так ты хочешь знать?

– Что-то изменится, если я скажу «нет»?

Самюэльс засмеялся.

Порой, как сегодня вечером, его смех навевал воспоминания об Уолдо Лайдекере, герое старого черно-белого детективного фильма «Лора». Колкий и язвительный репортер Лайдекер, блистательно сыгранный Клифтоном Уэббом, любил Лору, любил по-своему, странной, болезненной любовью, любил сильнее, чем было ему по силам. Он смеялся так же: властно, надменно, повелительно. Снисходя до смеха. Этот смех не нравился ей в фильме; не терпела она его и у Малахая.

– Его жена утонула, Жас.

– Ужасно…

– Да. Ужасно, воистину ужасно.

Он замолчал.

– Малахай? Ты где?

За те несколько секунд, что он не отзывался, Жас ясно вспомнила слова Эша. Будь осторожна.

– Решили, что это несчастный случай, – произнес Самюэльс, делая акцент на слове «решили».

– И?..

– Незадолго перед тем она сняла квартиру в Лондоне и начала посещать психотерапевта.

– И что? С людьми, снявшими жилье или навестившими доктора, никогда не происходят несчастные случаи?

– Была высказана версия, что она покончила с собой.