– Покажу Жас образчик нашей семейной истории. Думаю, ей будет интересно.

– Не надо!

В противоположном углу комнаты приоткрылась стеклянная дверь. Потянуло сквозняком.

– Видишь?! – воскликнула Ева.

Тео быстро встал, шагнул к двери, закрыл ее и запер на засов.

– Все в порядке, тетя Ева.

– Никогда такого не было, – сказала она нервно. – А стоило вспомнить…

– Ничего особенного, – ответила Минерва. – Просто совпадение.

– Нет, это из-за тебя! Что ты опять затеяла? Не нужно, я столько раз просила!

Жас испытывала неловкость. Что бы ни происходило сейчас между сестрами, ее это не касалось совершенно. Отставив бокал, она развернулась к Тео:

– Все было прекрасно, но мне пора возвращаться. Вызовешь такси? Миссис О’Нил утверждала, что проблем с обратной дорогой не будет.

– Я отвезу тебя, – сказал Тео.

– Не беспокойся.

– Никакого беспокойства.

Но беспокойство никуда не ушло. Оно обитало в доме, таилось в углах…

Глава 13

Тео вел машину. Совсем не притормаживает на поворотах, подумала Жас. Туман снова укутал остров, и фары автомобиля пробивали его с трудом.

Лес, росший по обочинам, терялся во мраке. Пустая дорога – и только их автомобиль, несущийся из ниоткуда в никуда.

– Почему ты не сказал тетушкам, что я здесь по твоему приглашению?

– Не хотел волновать. Вдруг мы ничего не найдем.

– Волновать – в каком смысле?

– Не хотел, чтобы заранее радовались, – с готовностью пояснил он.

Но Жас не испытывала уверенности, что ей сказали правду.

– Серьезно? Мне показалось, Ева встревожилась, когда ты упомянул те письма.

Он нажал на педаль газа, вписываясь в следующий поворот, и осторожно ответил:

– Ева вечно нервничает, часто на пустом месте. Она не любит перемен. Никаких. Пусть все идет, как идет, – вот ее девиз. Она и думать не желает о том, чтобы я продолжил работу деда.

– Деда?

– Он искал те самые сокровища, которые сейчас ищу я. Именно так я обнаружил письмо. Оно лежало в книге среди его вещей. Ну, тех, что остались после его смерти.

– А отчего он умер?

– Упал с утеса, сломал бедро. А пока лежал, подхватил пневмонию.

– Давно?

– Одиннадцать месяцев назад.

– Кошмар. Ты овдовел и потерял деда – и все за последний год?

– Спасибо за сочувствие, но давай о чем-нибудь другом, ладно?

Жас ощущала его боль. Он не хотел обсуждать прошлое, и это было вполне понятно. Поэтому она вернулась к разговору о том, что интересовало и настораживало ее:

– Минерва не похожа на нервозную особу. Ей пришлась бы по душе мысль о продолжении поисков.

Ведь на пароме Минерва заявила, что они обе из породы искателей истины.

– Ты права. Ее ничем не пронять.

– А что тогда?

– Дело во мне. Она очень обо мне тревожится.

– Но почему?!

Тео молча крутил баранку. Сосредоточился на дороге? Обдумывал вопрос? Решал, как на него ответить?

– Минерва считает, что я слишком тяжело переживаю гибель жены.

– Но каким образом…

– Я долго не мог работать. И сейчас не очень-то могу. Минерва полагает, что заниматься поисками мне пока преждевременно.

– Не понимаю. Как одно связано с другим?

– Тебе надо прочесть письмо. Оно хранится дома, в сейф-е.

Он помолчал.

– Я заеду за тобой завтра, когда обе тетушки будут заняты. А потом мы поговорим о планах. В этом деле не обойтись без эксперта.

– Несмотря на все их страхи?

– Но ведь тебя пригласили не тетушки, а я. И мне думается, для тебя участие в этом исследовании ничуть не менее важно, чем для меня. Как раз из-за их страхов.

– Ты прав. Не понимаю.

– Поймешь.

Вдали показались огни гостиницы. Туман больше не давил.

– Ты понимаешь себя, Жас? Свои стремления, мотивы своих поступков?

Вопрос Тео, заданный таким серьезным тоном, застал ее врасплох.

– Я об этом никогда не думала.

– Мы становимся теми, кто мы есть, в результате того выбора, который делаем ежедневно. Даже если выбирать приходится между одним пустяком и другим. Все имеет далеко идущие последствия. Как думаешь: ты всегда делала верный выбор?

– Нет, конечно же, нет. Уверена, что нет.

– А ты отдаешь себе отчет, почему выбирала то, а не это?

– По большей части. По крайней мере, сейчас.

– А я – нет. Не понимаю, почему принимал то или иное решение. Очень часто. Порою мне кажется, что это реакция на что-то, мне неизвестное. Понять бы еще, на что…

Жас покосилась на него. Высокий лоб, длинный нос. Раньше Тео был нервным, не уверенным в себе подростком. Став взрослым, он мало изменился в этом смысле. Случались ли у него сейчас спокойные периоды? Она надеялась, что да.

Тео затормозил перед гостиницей и опустил свою ладонь на ее плечо. Не объятие, просто дружеский жест.

– Когда мы были в клинике, ты очень мне помогла.

– А ты – мне.

Часто случалось так, что он вытаскивал ее из мрачной подавленности, ободрял и развлекал. Выдергивал из приступов, когда Жас не знала, в норме ее рассудок или она сошла с ума. Они провели вместе так много времени: просто два ребенка, любознательных, непослушных. Обретающих себя друг в друге.

Он удивился.

– Не помню такого. Я был весь в проблемах.

Она улыбнулась.