Читаем Великое Нечто полностью

Тем временем орлан долго кружил над лесом, высматривая пятнистую спину гепарда. Но, хотя он видел все окрестности от Гнилых топей и Вырубок до высотных домов в Захарьине, Лирду первым нашел не он, а Бнург.

Забежав под дрожащие лапы сухого ельника, пес призывно залаял. Из-за коряги тотчас выскочил гепард. Увидев собаку, он зашипел и, показав превосходные клыки, осел на задние лапы. На загривке у большой кошки заиграли связки мышц, она определенно готовилась к прыжку. Бнург решил, что это один из фантомов, и решил ретироваться, но это оказалась сама Лирда.

Гепард расслабился. Его мышцы обмякли, и он приветливо потерся о Бнурга мордой.

— Прости, дедушка, я тебя сразу не узнала, — смущенно сказала Лирда. — Мне даже захотелось прыгнуть на тебя.

— Это бывает. Враждебность формы, — успокоил ее Бнург.

Он и сам, смущаясь, ощущал, как против его воли шерсть на загривке встает дыбом, а из горла вырывается угрожающее клокотание.

Когда сверху послышался треск сучьев, оба — и гепард, и пес — инстинктивно прижались к земле. Но это был не майстрюк, а всего лишь орлан-белохвост. Из когтей у него свешивалась пестрая курица с головой, изогнутой под неестественным для живого существа углом.

— Папа! — воскликнула Лирда, бросаясь к орлану.

— Я не сразу вас нашел, — виновато сказал Грзенк, косясь круглым глазом на свою добычу. — Залетел вот в деревню, а там куры бегают, квохчут… В общем, сам не знаю, что на меня нашло.

Но как бы то ни было, курица оказалась очень кстати. Пес, гепард и орлан-белохвост набросились на нее разом, и вскоре на зеленой травке осталось только несколько белых перышек.

— А ведь было вкусно, — удивленно сказал Грзенк.

— А то! Первый сорт! — с одобрением тявкнул Бнург.

Орлан-белохвост задумчиво почистил когтем клюв.

— Странно, — протянул он. — Как мы можем есть что-либо, когда мы уже умерли? Ведь, формально говоря, нас физически не существует.

Дворняга почесалась задней лапой с такой неуемной энергией, будто желала прочесать себя насквозь.

— Парадокс природы, — сказала она. — Дух, производящий материю. Это та же история, что и с блохами. Как они могут кусать меня, если меня нет?

— Что, и правда кусают? — не поверила Лирда.

— Можешь мне поверить! — со знанием дела подтвердил дедушка. — Эта планета — очень странная. На ней возможно все то, что больше невозможно нигде. Наверное, потому всех нас и тянет сюда как магнитом.

На другом конце леса прогремел гром. С треском обрушилось дерево. Майстрюк обнаружил еще один фантом.

— Нам надо кое-что обсудить. — Прадедушка Бнург моментально стал серьезным, хотя приставшее к морде куриное перо и придавало ему разбойничий вид.

— Э-э… Ну да. В лабиринте я видел Крама, — без подготовки сказал Грзенк.

И тотчас в него вперились две пары ждущих глаз.

— Пророка Крама? Разве он еще жив? — спросила Лирда и тотчас спохватилась, что сказала глупость.

Дедушка Бнург и отец укоризненно посмотрели на нее.

— Простите, я забыла, что вы тоже уже не… — замялась она и, чтобы сгладить неловкость, спросила: — А где Крам сейчас?

— Взял небольшой отпуск, — осторожно сказал Грзенк. — В момент нашей встречи я был в полной растерянности: только что лишившись тела, без зрения, без слуха, едва ускользнул от слияния, и Крам помог мне выбраться.

— Серьезная была загадка? — сочувственно спросил пес.

— М-м-м… Ну да, — многозначительно сказал орлан. Говорить правду ему не хотелось. Некоторое время Лирда и Бнург сочувственно помолчали, а потом пес спросил:

— Крам упоминал о Великом Нечто?

— Да. И еще сказал, чтобы мы обратились к его второму пророчеству.

— Ко второму пророчеству? — Бнург изумленно уставился на него. — Но у Крама всего одно пророчество!

— Разве? — Грзенк покопался загнутым мощным клювом в перьях крыла и достал информационный кристалл.

Стоило ему бросить его на землю, как кристалл, втягивая строительные молекулы, стал стремительно разрастаться. В фолианте из трех тысяч тончайших пластин была вся история их цивилизации в легендах и преданиях. Книга начиналась с гибели четвертой цивилизации и завершалась «Апологией майстрюкам» — текстом, записанным более тысячи циклов назад.

Заканчивалась апология пессимистически:

Бнург перелистал носом пластины, и книга открылась на первом пророчестве Крама.

— Ну что я говорил! — разочарованно сказал пес. — Тут только одно пророчество!

— А не могло такого быть, что второе пророчество Крама не вошло в книгу? — спросила Лирда.

— Исключено. В эту книгу входит все! — важно сказал Бнург. — Сама видишь, за последнюю тысячу циклов ни одной новой записи…

Подтверждая свой тезис, он назидательно ткнулся носом в пластины и замер. Первое пророчество затиралось на глазах. Его кристаллы перемешивались, знаки расползались.

— Второе пророчество Крама!.. — воскликнул Грзенк.