Глава XXVII

Последняя представительница рода

Бнург захлопнул книгу. Иллюзорные пластины исчезли.

— Кошмарно! Крам позволил форме взять над собой власть, — задумчиво сказал орлан.

— Вот уж чего нельзя было ожидать от мудреца! — сокрушенно выгрызая блох, кивнул прадедушка Бнург.

— То, что Крам узнал, оказалось непомерным грузом для его сознания. Теперь он живет в вымышленном мире — мире, в котором все ясно и никакой путаницы. Только друзья и враги, — сказала Лирда.

— И такое возможно, — согласился Грзенк. — Крам столкнулся с чем-то таким, что свело его с ума… С Великим Нечто!

— Зато теперь мы знаем, что оно существует, знаем, как оно выглядит, и даже знаем, где его искать. Вопрос только в том: нужно ли продолжать его поиски? Или хватит с нас одного сумасшедшего? — пробормотал дедушка Бнург.

В Гнилых топях пронзительно закричала выпь. Над лесом пронесся резкий порыв ветра, сухие вершины заскрипели, с ветвей посыпалась хвоя. Небо затянули сплошные серые тучи.

— Дождь будет, — мечтательно сказала Лирда.

— Это хорошо. В дождь майстрюк потеряет чутье, — деловито заметил Бнург. — Мы даже сможем вернуться в деревню.

— Отлично, а то мне, признаться, порядком надоело быть этой кошкой! Еще немного, и я стану душить козлят, — сказала Лирда.

— Попрошу без намеков! — обиделся Грзенк.

Лирда ничего не ответила. Она успела соскучиться по форме девушки, вновь хотела вернуться в красивую тугую плоть, волнуемую неясными предчувствиями и сладкими желаниями, и снова оказаться рядом с Алексеем, к которому ее давно уже по непонятной причине влекло. Может, потому, что он был первым и единственным из аборигенов, который без объяснений принимал девушку со всеми ее странностями? Правда, иногда снисходительная жалость, с которой он к ней относился, заставляла ее кипеть от возмущения, и у нее появлялось желание вытворить что-нибудь дикое и шокирующее.

«Надеюсь, у меня к нему не запретное чувство?» — подумала Лирда с некоторой тревогой.

Пес нетерпеливо толкнул ее в бок носом.

— Эй, ты заснула? Бежим, сейчас начнется!

Лирда вздрогнула, выгнула спину и прыгнула под ветви ельника. Пес, не отставая, помчался за ней, а орлан, разбегаясь, чтобы взлететь, запрыгал за ними, боком, как перекормленный гусь.

И тут, давно ожидаемый, хлынул проливной дождь. Струи были такими сплошными и тяжелыми, что пробивали насквозь даже густую хвою.

Через поле Лирда бежала уже в пелене ливня. Всем своим телом, каждой шерстинкой она впитывала влагу, ощущая, как ее форма становится сильной и упругой.

«От дождя шерсть на морде у дворняги слиплась в сосульки. Хвост отсырел и обвис. Значит, дедушка сам этого хочет», — подумала Лирда, ведь ливень для Бнурга, как и все остальное, лишь условность.

— Ну и что? Только это может спасти от вечности! — пролаяла на бегу дворняга, угадывая ее мысли. — Придумать правила один раз, а потом не нарушать…

В то время, пока Грзенк и Лирда силились познать причудливые изломы Великого Нечто, Никита и Китти, разделив колоду, играли в пьяницу на поцелуи. Корсаков сидел во дворе под навесом и ждал Лиду. Ему давно уже надоело слушать шлепанье карт, шепот и чмоканья.

Когда Бурьин и Корсаков вернулись из леса, оказалось, что Лида и Чингиз Тамерланович куда-то исчезли, а в доме была только Китти, которая вяло переругивалась с бабой Пашей. Обе женщины сидели на веранде и готовили смородину для варенья.

— И откуда ты взялась? — ворчала баба Паша, ловко пропуская веточку между пальцев и обрывая ягоды.

— А где Лида? — спросил Корсаков, вешая на крючок брезентовую куртку.

— А мне откуда знать? Вон у нее спроси! Она с ними дружбу водит. — Баба Паша недовольно кивнула на Китти и вышла в огород.

Китти оторвалась от миски со смородиной — ладони, губы и щеки у нее были красные, как у вурдалака, — и сказала хрипло:

— В лесу где-то ходят.

Из дома выглянул Бурьин и, оглядевшись, воровато зашептал:

— Слушай, окажи мне дружескую услугу — погуляй сегодня вечером где-нибудь.

— Зачем? — спросил Алексей, делая вид, что ничего не понимает.

— Не думал я, что тебе придется объяснять, как маленькому, — расстроился Никита.

— А ты объясни…

— Видишь ли, мы договорились, что если я выиграю, то… Сам, короче, понимаешь.

— Что, ты ей так все прямо в лоб и сказал? — усмехнулся Корсаков.

— Ну почему же в лоб? Совсем не в лоб. Я… э-э… все культурно, с историческими примерами.

— А она что?

— Ничего. Вроде и не услышала. Но мне почему-то сразу карта пошла…

Решив поискать Лиду, Корсаков вышел за калитку и, волоча сразу налипшие на подошвы сапог грязевые колодки, направился к лесу.

— Эй! Куда вы собрались по дождю? — громко окликнул его кто-то.

На крыльце своего дома, под козырьком, в спортивных шароварах и растянутой майке стоял Андрей Сократович и с подозрением смотрел на него.

— Почему вы не в магазине? Разве вы сейчас не директор продмага? — удивился Корсаков.

— Магазин закрыт на переучет, а почта еще не открылась, — мрачно сказал внук Еврипида и, повернувшись, исчез в доме.