Читаем Великое Нечто полностью

Вопреки воле Грзенка в одной из стен лабиринта возникло начало шоссейной дороги, сразу за которой начиналась железнодорожная насыпь. Издалека ветер донес гудок паровоза. Партизан шмыгнул носом.

— Эта планета меня доконала, — сказал он жалобным голосом. — Хочешь совет?

— Да.

— Если ты умный мрыг — держись подальше от Земли. — Партизан сдвинул ушанку на затылок и стал постепенно ратворяться в воздухе.

— Э-э, постой! Крам, подожди! — растерялся Грзенк, не ожидавший, что все так закончится.

— Ну чего тебе? Поезд не станет ждать. Немцы перевозят боеприпасы для решающего прорыва… — Партизана явно беспокоили приближающиеся гудки.

— Не оставляй меня здесь! Как мне вырваться? Крам!

— Вырваться? — искренне удивился мудрец. — Откуда вырваться?

— Как откуда? Из лабиринта! — Грзенк показал на замшелые глыбы вокруг и на тупик в конце коридора, где по трещинам в камне, шурша, сбегал песок.

Партизан шагнул к стене и, словно бы ее не было, утопил в ней руку.

— Разве ты еще не понял?

— Что я должен был понять?

— Никакого лабиринта на самом деле нет. Есть только недостаток воображения…

Внезапно Крам исчез, но не успел Грзенк пожалеть об этом, как он возник уже совсем в другом месте.

— Мне кажется, я еще что-то хотел сказать. Ах да, Великое Нечто! Не пытайся его искать, оно пока не хочет быть найденным…

— А майстрюк?! — воскликнул Грзенк. — Кто его остановит?

Крам усмехнулся:

— Ты считаешь, Великое Нечто — это такая мухобойка для борьбы с майстрюками? Это все равно что нанять киллера, а потом не расплатиться с ним за работу. Как бы вам не разочароваться.

— Но почему? Что такого ужасного в этом Нечто?

— Ужасного? Кто тебе сказал, что Великое Нечто ужасно? Напротив, друг мой, оно прекрасно, — назидательно продолжал Крам. — Спорю, ты не один раз задумывался, почему Великое Нечто выбрало для своего пребывания именно Землю. Что такого замечательного в этой планете? Посредственный климат, глуповатые аборигены, да вдобавок еще и на окраине Вселенной. Я тоже так думал до своего первого визита на Землю, а потом застрял здесь, и теперь сам видишь, чем занимаюсь.

Состав громыхал уже где-то совсем близко. Крам спохватился и просунул голову сквозь стену, выглядывая наружу.

— А вот теперь мне действительно пора. От того, успею ли я, зависит исход войны… Ах да, она уже кончилась, ну неважно…

— А как же Великое Нечто? Что нам делать?! — крикнул Грзенк.

— Делайте что хотите. И не бойтесь ошибиться. Все, что мы совершаем, в конечном счете кому-нибудь нужно, — загадочно заявил Крам и, передернув затвор автомата, растаял в воздухе.

— Когда выберешься, прочитай мое второе пророчество! И прости, что без автографа, — раздался из пустоты его ускользающий голос.

На ладонь к Грзенку упал информационный кристалл. Но в настоящее время у Грзенка не было желания в него заглядывать. Сумасшедший мудрец успел его порядком утомить.

Грзенк остался один и, ощупывая камни, задумался. Из разрозненной мозаики стала складываться целостная картина. Как там говорил сумасшедший мудрец? «Учись смотреть на мир новыми глазами». Интересно, есть ли во всем этом какой-то смысл?

Он напряженно вгляделся в мшистые валуны лабиринта и снова вспомнил Черный камень. Не странно ли, что они так похожи? Хотя если лабиринт всего лишь порождение его сознания, то неудивительно, что Черный камень преследует его даже в кошмарах.

Но был ли лабиринт порождением его испуганного сознания, старавшегося отгородиться от внешнего мира, или существовал независимо от него, это ничего не меняло и не упрощало. Нужно было найти выход или остаться здесь насовсем.

Откуда-то из-за непроницаемой стены лабиринта донесся взрыв, крики на немецком языке, трескотня автоматных очередей и одинокое победное «Ура!». Грзенк задумался, было ли это подсказкой или же не было. Скорее всего не было.

Грзенк почувствовал, что ему невыносимо надоела эта путаница с партизанами, глыбами и темными проходами. Неужели у него и правда в сознании такая мешанина?

Грзенк испытал величайшую досаду на себя, и это придало ему сил. Он разогнался, подумал о Лирде, оставшейся без его защиты, и всей своей сущностью врезался в массивную стену лабиринта, собираясь или разбиться сам, или разнести препятствие. Что-то вспыхнуло, замелькало, треснуло, и Грзенк даже не ощутил удара, к которому приготовился.

«Разгадка найдена! Поздравляем Вас!» — мелькнула перед ним надпись из осколков.

Стена лабиринта раскрошилась, как пенопласт, и перед Грзенком вспыхнула дорога из семи радуг.

Дорога начиналась из бесконечности и уходила в бесконечность, а над нею, словно в зеркальном отражении, раскинулись семь небес, сияющие светом и четкие в очертаниях.

Грзенк любопытства ради обернулся, чтобы посмотреть на чудовищный лабиринт, из которого только что вырвался. Он ожидал увидеть гигантское приземистое сооружение из сплошного камня, вроде того, критского, где обитал когда-то чей-то фантом Минотавр, но перед ним была лишь треснувшая яичная скорлупа.

«Не такой уж я герой», — с досадой подумал Грзенк.