Читаем Великий уравнитель полностью

Исследование верхних долей дохода в бывших британских колониях на момент объявления независимости показывает, что они были относительно высокими по сравнению с западными уровнями, которые только что сократились после Второй мировой войны. Некоторые исключения лишь подчеркивают важность эффектов войны. В Индии в годы войны доход верхнего 1 % сократился более чем на треть. По мере того как поступления от регрессивных непрямых налогов уменьшались с сокращением импорта, индийское правительство отдавало приоритет прогрессивным прямым налогам на личные и корпоративные доходы. Сверхналог на самые высокие заработки и дополнительный налог на чрезмерную корпоративную прибыль оба достигли 66 %. В результате доля налогов на доходы в общих налоговых поступлениях утроилась с 23 % в 1938 и 1939 годах до 68 % в 1944 и 1945 годах: учитывая небольшую налоговую базу из нескольких сотен тысяч лиц, можно утверждать, что такой сдвиг произошел за счет высшего класса. В то же время количество членов профсоюзов почти удвоилось, а забастовки, вызванные спорами по поводу компенсаций, участились[207].

На Маврикии, в котором подоходный налог был введен в 1932 году, доля доходов верхней 0,1 % населения упала почти на две трети с 1938 по 1946 год. Увеличение налогов во время войны совпало с массивным сдвигом между общей и чистой долей в этой элитной группе. Если в 1933 году на долю 0,1 % самых высоких доходов приходилось 8,1 % общего дохода и 7,6 % чистого дохода – незначительная разница, – то к 1947 году эти показатели упали до 4,4 и 2,9 % соответственно, что свидетельствовало не только об общем снижении доходов элиты, но и о выравнивающем эффекте фискальных отчислений. Верхние доли доходов в Малайзии и Сингапуре, побывавших под хищнической японской оккупацией, после 1945 года также были довольно низки, примерно на схожем с Маврикием уровне, который, в свою очередь, сравним с уровнями Великобритании и США того времени[208].

Теперь вернемся к Швейцарии и Швеции, не участвовавшим ни в одной из мировых войн. Они представляют особенный интерес, потому что демонстрируют тесное взаимодействие близости к военным действиям с массовой мобилизацией и специфическими национальными политико-экономическими условиями, определившее картину неравенства в обществах, бывших нейтральными наблюдателями. В 1914 году Швейцария, население которой на тот момент насчитывало менее 4 миллионов человек, мобилизовала 220 000 военнослужащих. В отсутствие эффективной компенсации или обеспечения занятости это вызвало определенное напряжение, которое вместе с тем фактом, что владельцы предприятий получали прибыль от войны, радикализировало трудовые конфликты и в конечном итоге в ноябре 1918 года выразилось в забастовках, к подавлению которых были привлечены военные. В годы войны общие поступления федерального правительства, кантонов и коммун удвоились, чему способствовали военные налоги на доход, богатство и военную прибыль – все они, впрочем, держались на умеренном уровне. После войны были отклонены как предложение о прямом федеральном подоходном налоге, так и предложение об однократном сборе на богатство для погашения долгов (с верхней границей в 60 %). Вместо этого в 1920 году для обслуживания военного долга был введен новый и более прогрессивный военный налог. Поскольку у нас нет данных о верхних долях доходов до 1933-го, невозможно утверждать, насколько это нововведение затронуло распределение доходов. Частично эту лакуну заполняют данные о верхних долях богатства: доля 0,5 % крупнейших состояний во время Первой мировой войны упала почти на четверть[209].