Читаем Великий пост полностью

Но, кто бы ты ни был, надменный своей правдой, ты должен оставить ее! Ты не видишь в себе зла, но можешь ли сказать, что ты видишь в себе все? Апостол Павел, без сомнения, не менее твоего трудился над своим сердцем и жизнью; но что говорит? «Ничесоже бо в себе вем, но ни о сем оправдаюся» (1 Кор. 4; 4). Почему и сего недостаточно к оправданию? Не по избытку ли смирения это сказано? Нет, по существу самого дела, потому, что «болий есть…сердца нашего», Который «весть вся»! (1 Ин. 3; 20). — Невидное нам, видно Ему. Когда Он оправдит нас, тогда токмо мы будем правы. Но «Он» что говорит нам? Он говорит, и говорит всем, не грешникам токмо, но и самым праведникам: что «аще речем, яко греха не имамы, себе прельщаем, и истины несть в нас» (1 Ин. 1; 8). Хвались после сего своею правдой, и думай много о ней!

«Верую, — скажешь, — свидетельству Божию о моей нечистоте, потому и хожу на исповедь, но не могу приписывать себе тех грехов, коих во мне нет». Но есть ли, хотя один грех? Без сомнения, есть. Внемли же, что говорит Апостол? «Иже… согрешит… во единем, быстъ всем повинен» (Иак. 2; 10). Как это может быть? — спросишь. — А как бывает с телом, что один член болит, а все тело нездорово? Если в теле так, кольми паче в душе; ибо душа не имеет такой сложности, как тело, в ней все одно. Притом, кто дал одну заповедь, тобой нарушенную? Не Тот ли, от Кого произошли и все прочие заповеди? Коль скоро ты не уважаешь Законодателя (а не уважаешь, нарушая Его заповедь), то уже не уважаешь и всего закона. И что значит все заповеди, как не раскрытие одной и той же заповеди: быть святым, «якоже» Он «свят» есть? (1 Пет. 1; 16). Посему, нарушив одну заповедь, ты нарушил все: «Иже… согрешит… во единем, быстъ всем повинен»!

Но совесть твоя не может указать тебе и на один грех, тобой сделанный? Благодари Господа, сохранившего тебя от явных грехов; но не думай спасти через это кумир твоей праведности. Есть другой способ обнажить его срамоту и низринуть с высоты. Внемли! Если бы ты часто видел над горою дым, из нее выходящий, а по временам и искры, что бы ты заключил об этой горе? Не то ли, что внутри ее вулкан? И решился ли бы ты, несмотря на всю красоту и видимую прочность горы, основать на ней свое жилище? Суди таким же образом о своей душе и сердце. Ты не можешь, никак не можешь отрицать, чтобы из этого доброго сердца не выходил по временам дым худых мыслей, чтобы в сей честной душе не появлялись иногда искры нечистых вожделений. Итак, знай, что внутри тебя вулкан зла огнедышащий. Он покоен до времени, ибо недостает потрясений со вне: но тем не менее в нем целый ад зла. И здесь ли, на этой ли горе, на сей ли праведности ты думаешь основать здание вечного твоего спасения? Явится искушение, подойдет враг, — и то, что было вознесено до облак, низринется до ада; что прельщало взоры, представит груду развалин.

И не то ли самое видится в жизни некоторых людей совершенно неукоризненного поведения? С высоты честной жизни они вдруг низвергаются в бездну какого-либо тяжкого порока, даже предаются всем родам нечестия, а потом отчаянию и самой смерти. Что значит это? Вдруг ли происходит такое превращение? В самом ли деле всемогущая благодать Божия так скоро уступает место и победу греху и диаволу? Нет, в сем случае происходит именно то, что бывает с огнедышащими горами: выходит наружу то, что давно скрывалось внутри. Если бы зла давно не было в сердце, то оно не разразилось бы так внезапно и с такой свирепостью, не заняло бы всех входов и исходов жизни, не убило бы вдруг души и тела.

Не будем же превозноситься нашей правдой. Все мы ходим над бездной, и без Ангела Хранителя можем сто раз пасть и разбиться в прах. Ах, что было бы с самыми честнейшими, по мнению света, людьми, если бы благодать Божия предоставила их силе зла, в них живущего!

Но, нельзя же отвергать, что многие из христиан имеют действительные добродетели и обладают немалым совершенством духовным".

И кому же иметь добродетели, как не христианам? Чего не сделано, дабы мы все были добродетельными? Сколько талантов дается для сего каждому? И все ли употребляются в дело? Вместо того, чтобы считать долго, что имеешь и что приобрел, сочти лучше, сколько принял. Нет человека, который бы сделал более, нежели сколько для него сделано, приобрел больше, нежели принял. Чем же гордиться? Ты употребил в дело пять талантов, но можешь ли сказать, что принял только пять? Можешь ли поручиться даже за то, что все это не поддельное золото, коим ты так восхищаешься?