<p><image l:href="#i_020.png"/></p><p>Приложения</p>

<p>СТАРИК ХОРЕДОЙ</p>

В давние времена, когда все были счастливы, жил и старик Хоредой[225]. Имел он стадо из двадцати черных баранов, которые паслись в степи. Было у него и два вороных коня — один добрый скакун, а другой плохой.

Однако жил хорошо старик Хоредой.

Но случилось так, что из черных овец одна оягнилась — чисто-белого, прямо для жертвы богам, барашка хозяину принесла.

Вдруг из-под тучи опустились два ворона черных — на бедняжку-ягненка набросились, выклевали ему оба глаза и улетели.

Шибко тут рассердился старик Хоредой. Он вскочил на коня что получше и поскакал в погоню за птицами. Догнал, вырвал у каждого ворона по глазу и вставил своему ягненку, чтобы тот мог видеть траву, как и раньше.

А вороны полетели на небо к Эсэгэ-Малану[226] и нажаловались на старика Хоредоя, мол, он их ни за что лишил глаз.

Тут уже Эсэгэ-Малан рассердился и послал своих верных слуг — девять бурых волков, чтобы съели они у старика Хоредоя его отменного скакуна.

Но старик погадал на лопатке — и узнал-таки о предстоящей напасти. Спрятал он скакуна, а того что поплоше привязал к коновязи, где обычно стоял его лучший конь.

Волки мочью пришли. В темноте они съели плохого, а хороший скакун остался в живых. Когда волки, объевшись, ушли, наш старик Хоредой снова сел на коня и помчался в погоню. Догнал и поймал тех волков. Всех он их ободрал, шкуры снял, но оставил у них на хвостах но клочку шерсти. И вернулся домой до рассвета.

А волки, все девять ободранных, гремя костями, пришли жаловаться Эсэгэ-Малану, что, мол, ни за что их смертельно обидел старик Хоредой: шкуру с каждого снял.

Возмутился Эсэгэ-Малан и призвал к себе девять Шулма[227], повелев им спуститься на землю и привести к нему самого старика Хоредоя.

Прибежали девять Шулма к жилищу старика Хоредоя, а тот уж изготовился встретить их, как надо: запер двери, а щели оставил незаткнутыми. Сам же в кипятке помет растворил и черпак приготовил, свет притушил — и сидит, ждет.

Зашараборились девять Шулма возле входа в жилище — стали в щели заглядывать, чтобы разглядеть, что внутри делается. А старик Хоредой схватил черпак и ну плескать через те щели незаткнутые кипящим пометом в глаза девяти Шулма. Лица им обварил, щеки ошпарил. Ослепли девять Шулма, не до старика Хоредоя им стало. Воротились, подвывая, к Эсэгэ-Малану, стали плакать, жаловаться, что, мол, ни за что пострадали.

Тут уж и сам Эсэгэ-Малан нс выдержал. Разгневался сильнее некуда. Взобрался на облако, как на коня, и полетел к Хоредою, чтобы молнией пронзить, громом его изничтожить.

А старик Хоредой и без гадания знал, кто теперь к нему в гости пожалует. Наварил девять котлов тарасуна[228], отловил большого белого барана — приготовил все, что нужно для обильного жертвоприношения, и стал ждать небесного гостя.

Подлетел Эсэгэ-Малан на своем белом облаке, опустился на землю и видит: все готово к пышной встрече его — жертвенник, сама жертва и жертвователь с дарами. Гнев его смягчился. Даже любопытно стало Эсэгэ-Малану, почему старик Хоредой поступал именно так, а не иначе?

И спросил Эсэгэ-Малан старика:

— Почему ты вырвал по одному глазу у воронов?

Хоредой ответил:

— Я намеревался принести тебе в жертву чисто-белого ягненка. а вороны испортили его. Я и взял у них только по глазу, чтобы жертва для тебя была снова полноценной.

Эсэгэ-Малан спросил:

А почему ты содрал шкуру с девяти волков, посланных съесть твоею скакуна?

Хоредой ответил:

Потому я наказал их, что ты послал волков съесть хорошего коня, а те съели худого — тебя ослушались.

Эсэгэ-Малан спросил:

— А отчего ты ошпарил лица девяти Шулма, ведь я послал их на землю, чтобы привели тебя ко мне?

Хоредой ответил:

— Если бы они вошли в мое жилище, а не заглядывали бы в щели, как воры, я бы встретил их достойно!

Эти ответы понравились Эсэгэ-Малану. Он все простил старику Хоредою, принял жертвы его, успокоился и, удовлетворенный, полетел обратно на Небо.

А старик Хоредой воротился от жертвенною места домой, стал жить, как прежде, даже еще лучше. Потому, что небесные боги его с этих пор уважали, а злые духи земные побаивались.

<p>ПРЕДАНИЕ О ТЭНГЭРИНАХ</p>

В давнее время, когда Тэнгэри — необъятное видимое Небо — для всех было священным, среди небожителей-тэнгэринов не случалось ни ссор, ни вражды. Все сто тэнгэринов были чистыми белыми божествами, были почтительны друг к другу, а к людям внимательны и добры.