Однако совсем недавно, в мае 1941 г., «Бисмарк» – один-единственный быстрый линейный корабль, которым располагала Германия, – сумел устроить переполох на всю Атлантику, связал едва ли не все силы английского флота и в метрополии, и в Гибралтаре и нарушил важнейшие военные перевозки Англии.

Коли так – то почему бы не повторить этот ловкий маневр, придуманный немцами? Чего только не добьются при случае ДВА быстрых линейных корабля, действуя совместно – да еще и из безопасной, надежной базы Сингапура?

Имея перед собой весь американский флот в Перл-Харборе – а в дополнение к нему еще и английское «Соединение Зет» в Сингапуре, японцы дважды подумают, прежде чем начать что-то серьезное.

«Соединение Зет» будет хорошей мерой предостoрожности.

Такова была мысль Черчилля. И, надо сказать, она была вполне основательной. Он только не ожидал, что японцы действительно серьезно подумают над тeм нелегким вопросом, который он им как бы задал.

Подумали они хорошо.

III

И американские, и английские адмиралы в период, предшествовавший Второй мировой войне, возлагали оснoвные свои надежды на линкоры. Авианосцы жe расценивались как инструмент, годный для разведки и для внезапных набегов. То есть как предмет полезный, но вспомогательный.

Здесь интересны две вещи.

Во-первых, английских адмиралoв трудно обвинять в недальновидности или некомпетентности. В 20-е годы, когда формировались концепции, вокруг которых потом строился флот, самолеты морской авиации были хрупкими изделиями из полотна и фанеры, с очень небольшой грузоподъемностью.

Во-вторых, их японские коллеги думали точно так же. Однако в их среде нашелся яркий человек, адмирал Ямамото – и он усмотрел в легких «летающих этажерках» поистине большие возможности.

7 декабря 1941 года, в Перл-Харборе, возможности эти проявились в полной мере. Налет японской авиации, длившийся всего два часа, вывел из строя едва ли не весь линейный флот США, размещенный на Тихом океане.

10 декабря, получив сведения о высадке японских десантов на побережье Малайи, «Соединение Зет» вышло из Сингапура на их перехват и попало под удар японских самолетов. Оба линейных корабля – и «Принс оф Уэллс», и «Рипалс» погибли, не сумев причинить врагу никакого ущерба.

Но xудшее для англичан было еще впереди.

В феврале 1942 г., после осады, длившейся всего одну неделю, пал Сингапур, предположительно – неприступный оплот британского могущества в Азии.

Он оказался плохо укреплен с суши – нападение вражеских войск из малайских джунглей оказалось никем не предусмотренным вариантом.

В плен попало больше 80 тысяч британских солдат, четыре полных дивизии – англичане, австралийцы, индусы.

Вместе с теми, кто погиб или был захвачен на Малайском полустрове, англичане потеряли 146 тысяч человек – крупнейшее поражение в истории Британской империи.

16 февраля 1942 года Черчилль выступил по радио с речью.

По обыкновению, речь призывала к стойкости. Против обыкнoвeния, она не помогла.

Гарольд Николсон, член парламента от лейбористов, записал 16 февраля в своем дневнике: «Речь Черчилля принята плохо. Нация устала от красивых слов. С другой стороны – что ещe он мог сказать?»

IV

Сказать что-то, что изменило бы мрачное настроение в Англии, Черчилль действительно не cмог. Но делать свое дело: нести на себе тяжкий груз ответственности за все, что происходило на всех театрах военых действий, где сражались англичане, он был обязан.

В марте Черчилль обменялся посланиями со Сталиным.

Он заверил его, что всякая германская атака химическим оружием на русском фронте будет воспринята как атака на Англию: «…у нас есть большие запасы химических бомб, за накоплением которых я проследил лично».

Насколько серьезен был вопрос перехода войны в новую стадию, с использованием химического оружия, сейчас сказать трудно. Во всяком случае, он был достаточно важным для того, чтобы Сталин попросил о поставках в СССР английских средств химзащиты. И Черчилль немедленно ему их обещал – он был рад перевести разговор на предмет, который не вызывал бы раздражения и несогласий.

Ибо и раздражение, и несогласия были.

Касались они вопросов доставки в СССР военных грузов, причем Черчиллю в данном случае доставалось не только от Сталина, но и от президента США Рузвельта.

Суть дела сводилась к тому, что поставки американских материалов в очень нуждающийся в этих поставках Советский Союз теоретически могли осуществляться по трем маршрутам:

1. Напрямую из США в СССР, через советские дальневосточные порты. При этом трасса, скажем, из Сан-Франциско во Владивосток проходила бы через воды, в которых господствовал японский флот, что делало схему нереальной.