Читаем Век Наполеона полностью

Франсуа-Эмиль «Гракх» Бабёф, родившийся в 1760 году, впервые вошел в историю в 1785 году как агент, нанятый помещиками для обеспечения своих феодальных прав в отношении крестьянства. В 1789 году он сменил сторону и составил для распространения каьеру с требованием отмены феодальных повинностей. В 1794 году он поселился в Париже, защищал, а затем нападал на термидорианцев, был арестован, а в 1795 году вышел на свободу как ярый коммунист. Вскоре он организовал «Общество равных» (Société des Égaux). Вслед за своим «Анализом» он опубликовал прокламацию под названием «Акт о восстании», подписанную «Восставшим комитетом общественной безопасности». Несколько статей:

10. Совет и Директория, узурпаторы народной власти, будут распущены. Все их члены будут немедленно судимы народом…..

18. Государственная и частная собственность находится в ведении народа.

19. Обязанность прекращения революции и предоставления Республике свободы, равенства и Конституции 1793 года будет возложена на Национальное собрание, состоящее из демократов от каждого департамента, назначенных восставшим народом по представлению Комитета восстания.

Восставший Комитет Общественной Безопасности будет действовать до полного завершения Восстания.4

Это зловеще звучит как призыв к новой диктатуре, к смене хозяев от одного Робеспьера к другому. В своем журнале Tribune du Peuple Бабёф усилил свою мечту:

Все, чем владеют те, кто имеет больше, чем их пропорциональная доля в благах общества, принадлежит им путем кражи и узурпации; поэтому справедливо отнять это у них. Человек, доказывающий, что своими силами он может заработать или сделать столько же, сколько четверо других, тем более не участвует в заговоре против общества, потому что он разрушает равновесие и… драгоценное равенство. Социальное воспитание должно дойти до того, чтобы лишить каждого надежды когда-либо стать богаче, или могущественнее, или более выдающимся благодаря своему просвещению и талантам. Раздор лучше, чем ужасное согласие, в котором голод душит одного. Давайте вернемся к хаосу, а из хаоса пусть возникнет новая возрожденная земля.5

Агент-провокатор сообщил Директории, что все большее число парижских пролетариев читают плакаты и журналы Бабёфа и что на 11 мая 1796 года запланировано вооруженное восстание. 10 мая был издан приказ о его аресте и аресте его ведущих соратников: Филиппо Буонарротти, А. Дарте, М.-Ж. Вадье и Ж.-Б. Друэ. После года заключения, в течение которого несколько попыток освободить их не увенчались успехом, их судили в Вандоме 27 мая 1797 года. Буонарротти отбывал тюремное заключение, Друэ бежал. Бабеф и Дарте, приговоренные к смерти, попытались покончить с собой, но их поспешили отправить на гильотину, прежде чем они успели умереть. Их план, конечно, был настолько неосуществимым, настолько не соответствующим природе человека, что даже парижский пролетариат не воспринял его всерьез. Кроме того, к 1797 году и бедные, и богатые во Франции обрели нового героя, самого увлекательного мечтателя и исполнителя в политической истории человечества.

«Никакое интеллектуальное упражнение, — сказал лорд Актон, — не может быть более бодрящим, чем наблюдение за работой ума Наполеона, самого известного и самого способного из исторических людей».6 Но кто сегодня может почувствовать, что он действительно и полностью знает человека — хотя о нем написано около 200 000 книг и брошюр — которого сто ученых историков представляют как героя, который боролся за единство и законность Европы, и сто ученых историков — как людоеда, который выкачивал кровь Франции и опустошал Европу, чтобы насытить ненасытную волю к власти и войне? «Французская революция, — сказал Ницше, — сделала Наполеона возможным; в этом ее оправдание».7 Наполеон, размышляя перед могилой Руссо, пробормотал: «Возможно, было бы лучше, если бы никто из нас никогда не родился».8

Он родился в Аяччо 15 августа 1769 года. За пятнадцать месяцев до этого Генуя продала Корсику Франции; всего за два месяца до этого французская армия подтвердила факт продажи, подавив восстание Паоли; на таких мелочах история и повернулась. Двадцать лет спустя Наполеон писал Паоли: «Я родился, когда моя страна умирала. Тридцать тысяч французов высыпали на наши берега, утопив трон свободы в море крови; таково было ненавистное зрелище, поразившее мой младенческий взор».9