Читаем Век Наполеона полностью

В мае и июне 1795 года разразился «белый террор», жертвами которого стали якобинцы, а судьями — буржуазные «умеренные», объединившиеся с религиозными группами: «Роты Иисуса», «Роты Иегу», «Роты Солнца». В Лионе (5 мая) девяносто семь бывших террористов были убиты в тюрьме; в Экс-ан-Провансе (17 мая) еще тридцать человек были зарублены «с изысками варварства»; аналогичные церемонии произошли в Овне, Авиньоне и Марселе. В Тарасконе (25 мая) двести человек в масках захватили крепость, связали пленников и бросили их в Рону. В Тулоне рабочие восстали против нового Террора; Иснар, один из восстановленных жирондистов, повел против них войска и истребил их (31 мая).126 Террор не закончился, он сменил власть.

Победившей буржуазии больше не нужны были пролетарские союзники, ведь она заручилась поддержкой генералов, и эти победы подняли их престиж даже среди санкюлотов. 19 января 1795 года Пишегрю взял Амстердам; штадтхольдер Вильгельм IV бежал в Англию; Голландия на десятилетие стала «Батавской республикой» под французской опекой. Другие французские армии отвоевали и удерживали левый берег Рейна. Союзники, потерпев поражение и рассорившись, покинули Францию, чтобы найти более легкую добычу в Польше. Пруссия, озабоченная тем, чтобы не дать России захватить все в ходе Третьего раздела (1795), отправила эмиссаров в Париж, а затем в Базель, чтобы договориться о сепаратном мире с Францией. Конвент мог позволить себе быть требовательным, поскольку с трепетом смотрел на мир, который привел бы в Париж или в другие места тысячи полуразбитых войск, живших за счет завоеванных земель, а теперь усугубивших бы преступность, болезни и беспорядки в городах, и без того нуждающихся в работе и хлебе. А неугомонные генералы, раздувшиеся от победы — Пишегрю, Журдан, Хош, Моро, — устоят ли они перед соблазном захватить власть путем военного переворота? Поэтому Конвент отправил в Базель маркиза Франсуа де Бартелеми с инструкцией удерживать за Францией левый берег Рейна. Пруссия протестовала и уступила, Саксония, Ганновер и Гессен-Кассель последовали ее примеру, а 22 июня Испания уступила Франции восточную часть (Санто-Доминго) острова Испаньола. Война с Австрией и Англией продолжалась — ровно настолько, чтобы держать французских солдат на фронтах.

27 июня тридцать шесть сотен эмигрантов, доставленных из Портсмута на британских кораблях, высадились на мысе Киберон в Бретани и объединились с роялистскими бандами «шуанов», пытаясь возродить восстание в Вандее. Хош в блестящей кампании разгромил их (21 июля), и по предложению Талльена Конвент предал смерти 748 захваченных эмигрантов.

8 июня 1795 года десятилетний дофин скончался в тюрьме, но не в результате жестокого обращения, а, вероятно, от золотухи и уныния. После этого роялисты признали старшего из двух оставшихся в живых братьев Людовика XVI, эмигранта графа де Прованса, Людовиком XVIII и поклялись посадить его на трон Франции. Этот нереформированный Бурбон объявил (1 июля 1795 года), что в случае реставрации он восстановит Древний режим в неизменном виде, с абсолютной монархией и феодальными правами. Отсюда и единая поддержка, которую французская буржуазия, крестьянство и санкюлоты оказывали Наполеону на протяжении дюжины войн.

Тем не менее Франция устала от революции и начала терпимо относиться к монархическим настроениям, которые появлялись в некоторых журналах, салонах и зажиточных домах: только король, узаконенный наследственностью и традициями, мог вернуть порядок и безопасность народу, охваченному страхом и несчастьем после трех лет политической и экономической разрухи, религиозного раскола, постоянных войн и неопределенности с работой, едой и жизнью. Половина или даже больше южной Франции была глубоко отчуждена от Парижа и его политиков. В Париже собрания секций, в которых раньше доминировали санкюлоты, теперь все больше контролировались бизнесменами, а некоторые из них были захвачены роялистами. В театрах открыто аплодировали тем репликам, в которых говорилось о «старых добрых временах» до 1789 года. Молодежь, бунтарская по конституции, теперь восставала против революции; она объединялась в группы под названием «Позолоченная молодежь», «Чудаки» или «Фрукты»; гордясь своими богатыми или причудливыми нарядами, длинными или вьющимися волосами, они ходили по улицам с опасными дубинками и смело заявляли о роялистских настроениях. Поддерживать революционное правительство стало настолько немодно, что, когда преждевременное сообщение о том, что Конвент распадается, было встречено с радостью, и некоторые парижане танцевали на улицах.