Читаем Век Наполеона полностью

В 1779 году Карло Буонапарте добился от французского правительства привилегии отправить Наполеона в военную академию в Бриенне, в девяноста милях к юго-востоку от Парижа. Это было кардинальное событие в жизни мальчика, поскольку оно обрекало его на военную карьеру и — почти до самого конца — на то, чтобы думать о жизни и судьбе в терминах войны. Бриенн стал для десятилетнего мальчика тяжелым испытанием вдали от дома, в незнакомой и строгой обстановке. Другие ученики не могли простить ему гордости и вспыльчивости, которые казались столь несоразмерными его непонятному благородству. «Я бесконечно страдал от насмешек одноклассников, которые издевались надо мной как над иностранцем». Юный скиталец замкнулся в себе, в учебе, книгах и мечтах. Его склонность к молчаливости усилилась; он мало говорил, никому не доверял и отгораживался от мира, который, казалось, был создан для того, чтобы мучить его. Было одно исключение: он подружился с Луи-Антуаном Фовелем де Бурриеном, также выходцем из 1769 года; они защищали друг друга, боролись друг с другом; после долгой разлуки Бурриен стал его секретарем (1797) и оставался рядом с ним до 1805 года.

Изоляция позволила молодому корсиканцу преуспеть в учебе, которая питала его жажду превознесения. Он бежал от латыни, как от чего-то мертвого; ему не нужны были ни вергилиевские изящества, ни тацитурновская резкость. Его мало учили литературе и искусству, потому что учителя в большинстве своем были невинны в этих соблазнах. Зато он охотно занимался математикой; здесь была дисциплина, отвечавшая его требованию точности и ясности, нечто, выходящее за рамки предрассудков и споров и постоянно полезное для военного инженера; в этой области он лидировал в своем классе. Кроме того, он любил географию; эти разнообразные земли были местностью, которую нужно было изучать, людьми, которыми нужно было управлять, и они были пищей для мечтаний. История была для него, как и для Карлайла, поклонением и четками героев, особенно тех, кто вел за собой народы или создавал империи. Он любил Плутарха даже больше, чем Евклида; он дышал страстью этих древних патриотов, он пил кровь этих исторических битв; «В вас нет ничего современного, — говорил ему Паоли, — вы всецело принадлежите Плутарху».14 Он понял бы Гейне, который сказал, что, когда он читал Плутарха, ему хотелось сесть на коня и поехать покорять Париж. Наполеон достиг этой цели через Италию и Египет, но фланговые атаки были его сильной стороной.

После пяти лет обучения в Бриенне Бонапарт, которому уже исполнилось пятнадцать лет, был отобран из двенадцати военных школ Франции для получения высшего образования в Военной школе в Париже. В октябре 1785 года он был назначен вторым лейтенантом артиллерии в полк Ла Фер, расквартированный в Валансе на Роне. Его жалованье там составляло 1120 ливров в год;15 Из этой суммы, очевидно, он отсылал что-то на помощь матери в уходе за подрастающим потомством. Поскольку его отец умер в феврале, а Жозеф был еще без средств, Наполеон стал исполнять обязанности главы клана. Во время отпусков он несколько раз посещал Корсику, тоскливую, по его словам, из-за «запаха ее земли», из-за «обрывов, высоких гор и глубоких оврагов «16.16

В Валансе и в 1788 году в Осенне он заслужил уважение своих сослуживцев быстрым прогрессом в военных науках и искусствах, быстротой обучения, плодотворностью практических предложений и готовностью участвовать в тяжелой физической работе по управлению артиллерией. Он тщательно изучил «Essai de tactique générale» (1772) и другие военные тексты, написанные нерадивым любовником Жюли де Леспинасс, Жаком-Антуаном-Ипполитом де Гибером. Наполеон больше не был изгоем: он завел друзей, посещал театры, концерты, брал уроки танцев и открывал для себя женские прелести. Во время отпуска в Париже (22 января 1787 года) он с трудом уговорил себя на необдуманное приключение с уличной проституткой; «в ту ночь, — уверяет он, — я впервые познал женщину».17 Тем не менее некоторые мрачные настроения сохранялись. Временами, уединяясь в своей простой комнате, он спрашивал себя, почему, с точки зрения чистой логики, он должен продолжать жить. «Раз уж я должен когда-то умереть, то, наверное, лучше было бы покончить с собой».18 Но он не мог придумать никакого приятного способа.