Вест еще шел под ручку с Бубликом. Народу поубавилось, но не очень. Бублик развивал свои взгляды и разглагольствовал вообще. Вест слушать не хотел и стал придумывать, как бы отвязаться, но одно привлекло его внимание.

— Погодите, погодите, — сказал он, — значит, вы утверждаете, что с Разделением, помимо всего прочего, ушли в прошлое такие вещи, как наследственные заболевания и всякого вида уродства?

— Конечно же! — восхитился тем, что его слушают, Бублик.

— Монография Льерра, другие классики… Работы коллеги Умбана… Стандарт! Все ненужное убрать, все необходимое добавить. Мы не болеем, понимаете, Вест? У вас там (для всех на “Колесе” Вест был “с Той стороны”, исключением являлся один Председатель, но тому было наплевать; он отреагировал, как ему предписывалось, а потом ему было наплевать) не изжиты еще такие страшные вещи, как полиомиелит, генные пандемии…

— Вы знаете, что такое красная костянка? — перебил Вест.

— А-а! — воскликнул Бублик, — так еще и это не изжито! Это был бич нашего народа, — состроив подобающее лицо, заявил он. — Но не здесь, но не в Крае! Так-так-так. Значит, вы на Той стороне еще страдаете… А это, знаете ли, известие! Вы разрешаете давние научные споры, Вест. Правда, коллега Пин высказывал…

— Впервые я услышал об этом в Крае, — ничуть не покривив душой, сказал Вест.

— Как? — Бублик остановился. Сзади послышались недовольные голоса и пришлось вновь включаться в ритм.

— Я видел безномерного старика с невероятной скоростью реакций, — тоном отвлеченного рассуждения продолжал Вест.

— С какой невероятной?

— Что-то около в восемьдесят раз большей.

— Неужели, — заволновался Бублик, — не Расчетчик ли?

— Кажется.

— Так нам такой… Мы ж без него пропадем. Кто, где?

— Он называл себя городским сумасшедшим. Крейн.

— Ах, Крейн, — протянул Бублик, берясь за губу. — Крейн, знаете ли… Не допустят. К нашей теме нет, не допустят. Шеф у нас — ой-ой. Формалист еще тот. Мэд Пэкор, не слыхали? — Бублик выглядел огорченным. — Не допустят, — повторил он. Вест почувствовал подкатывающий истерический смех. Он все же сказал:

— Я видел мальчика калеку. Он не может ходить от рождения, у него нет ступней.

Бублик смотрел на него.

— Ну-ну, — неуверенно сказал он. — Это вас ввели в заблуждение. Не может быть, это отошло… нет, это артефакт.

— А еще этот мальчик, — начал Вест, но расхотел продолжать. Это было бы бессмысленно. Все было бессмысленно. Он решил — хватит.

Уже дважды он замечал безмятежно подпиравшего стену у двери костлявого верзилу. Тот был его личным телохранителем по назначению Председателя. Вест полагал, что не Председателя одного. Отличаясь болтливостью, верзила умудрялся очень многое выспрашивать, ничего не сообщая сам. Вест даже не знал, как его зовут.

Бублик еще побормотал растерянно, потом что-то спросил. На Восемнадцатой, сказал Вест. Так то на Десятых, протянул Бублик уже шепотом и затих, и более заговаривать не пытался. Вест сразу забыл про него. Он пролавировал сквозь всех к верзиле и кивнул тому. Верзила осклабился. Он был не из сиреневых, просто длинный и костлявый.

— Надоел? — понимающе кивнул верзила, и не ожидая ответа сказал: — Надоел, Вы его гоните, шеф, а то прилипнет — не отделаешься. Я его гоню, — заявил он. — Куда двинем, шеф, домой?

Вест вновь жил в заброшенном особняке, уже в другом, Ткач советовал менять места не реже раза в десять дней, благо была возможность. Сейчас Вест колебался, с сомнением прикидывая. Наконец он проговорил, не глядя на телохранителя:

— Если ветер с востока — будет дождь.

Тот отчетливо икнул, но ответил, как надо:

— Если с юга. — Помолчал, переваривая, и добавил, восхищенно: — Ну, шеф, так значит, это вы? А я все гадаю, кто и кто, все, понимаешь, прикидываю, — он ругнулся от полноты чувств.

— Зови меня Вест, — сказал он, — что ты все “шеф” да “шеф”.

— Извиняюсь, шеф. привычка. Для связи слов. А я — Мятлик.

Они прошли наверх. Наверху была уже ночь, холодная и промозглая, и висел туман, из-за которого ничего не было видно. Пахло мокрым камнем, ватно протарахтел мотоцикл — не поймешь откуда и куда. Вест отметил чисто машинально.

— Вы не в обиде, шеф, что с вами этак — в темную? — сказал Мятлик. — Все-таки сами посудите, группа наша особая, в Комитете об ней ни-ни, а вас мне этот старый бурдюк рекомендует…

— Председатель?

— Ага. Он ведь что, шеф, он ведь давно проданный. Видали, шеф, сколь ему, а ведь поскрипит еще, будьте уверены. Он и когда в Председатели выбивался, был проданный, задание ихнее выполнял.

— Я уже догадался, — сказал Вест.

— Ну, значитца, тогда ко мне, — деловито сказал Мятлик. Он сразу подтянулся как-то. — Ежели вы — это вы, шеф, то у меня имеются четкие указания. Теперь все, — сказал он, когда они прошли немного, — теперь вы с нами, и значит, шеф, все шито-крыто. (Вот так, подумал Вест, все-таки “с нами”.) Гату вот только убрать…

— Гату?

— Его, подлого, обязательно. Да и заварушка нужна, под шумок-то способнее будет утечь-то. Мы его подманим. Да вам Наум сейчас лучше расскажет сам.

Вест