Михаил Андреевич говорил, апатия – последствие тень-лихорадки. И правда, первое время даже к завтраку поднимал себя пинками. На уроках сидел, не вслушиваясь, голоса учителей сливались с шумом прибоя. Арбалет в руки брал с тоской – скорее бы все закончилось, и его оставили в покое. Пробовал читать про вейнов, убеждая себя, что это поможет найти Зеленцова. Вскоре забросил, все равно на следующей странице забывал, о чем говорилось на предыдущей. Но сейчас-то он здоров. Тогда почему?..

– Стой! – Егор неожиданно схватил за локоть.

– Да пошел ты!

Тоже, навязался на его голову, командовать будет!

Егор толкнул в поросль мелких сосенок и сам нырнул следом, присел на корточки.

– Охренел?!

– Тише, – прошипел подполковничий сынок. – Смотри!

Ну, дом. Из трубы дым поднимается, наверное, Евсей занимается ужином. Юркин желудок отозвался голодным бурчанием.

– Сто раз видел!

– Вон туда, левее!

Там была вытоптана в сухом мху тропка, по которой монах ходил к каменному кресту.

– Ну?

– Глаза протри! Ветки сломаны.

Действительно. Колючий молодняк, окружавший поляну, в этом месте смялся и поредел.

– На мох глянь.

– Это что, кровь?!

– Не знаю.

Егор скинул мешок и отцепил от пояса заячью тушку.

– Сиди здесь, я проверю.

– Ага, я тоже!

– Нет. Тихо надо.

– Я тихо!

Егор посмотрел на него в упор.

– Надо очень-очень тихо.

– У тебя что, мания преследования? – разозлился Юрка.

– Давай так. Если все нормально, встану посреди поляны и крикну, что я дурак. Но ты сидишь здесь.

– Крикнешь десять раз.

– Договорились, – быстро сказал Егор и прежде, чем Юрка успел хотя бы кивнуть, исчез в ельнике.

Даже ветки не качнулись, вот ведь… сын полка!

На поляне было тихо. Если кто и сидел в доме, то высовываться не собирался, а через толстые стены звуки не доносились. Звенели комары, радуясь, что добыча лежит неподвижно.

Юрка по привычке глянул на запястье и чертыхнулся шепотом, не найдя часов. Пришлось считать про себя, стараясь не торопиться. Когда закончилась полусотня, от раздражения был готов ругаться в голос. Представилось, как Егор сидит за кустами и радуется – разыграл идиота! Юрка шлепнул себя по щеке. На пальцах осталась кровь и раздавленный комариный трупик. Брезгливо вытер о траву. Ничего, он тоже посмеется, когда этот бравый воин начнет орать на весь лес.

…Девяносто восемь, девяносто девять, сто. Сто один…

Хрустнула ветка. Егор выбрался на четвереньках, лег рядом и сразу приспособил под руку арбалет. На лбу алели свежие царапины, смотрел Натадинель хмуро. Нет, это не розыгрыш.

– Двое сидели в кустах. Когда Евсей шел мимо, дернули к себе. Тот сопротивлялся. Кровь, думаю, его. Вряд ли монах ножом отбивался. Потом отнесли в дом. Капало. Кровь еще пахнет.

– Врешь!

Егор полоснул взглядом, и Юрка сразу поверил. Спросил растерянно:

– А… он жив?

– Надеюсь.

– Так нужно туда!

– С чем? Два арбалета на полтора стрелка. – За половину, очевидно, посчитали его, Юрку. – Мы не знаем, сколько их там и чем вооружены, – продолжил Натадинель. – Могу поспорить, следят из окон. Скрытно не подберешься. Нужно проверить сначала, но как?

– Давай посвистим, кто-нибудь выскочит.

Егор посмотрел на него, как на недоумка.

– А потом окажется, что их там взвод, и они быстренько прочешут ельник.

– Но надо же что-то делать!

– Подождем.

– Чего? Когда кто-нибудь отлить выйдет?

– Хотя бы, – хладнокровно отозвался Егор, выкладывая рядком болты для арбалета.

Юрка тоже снял свой с плеча и стал смотреть на дом. Дымок стал гуще. Жратву готовят?

– Ты уверен, что там действительно было двое? Может, медведь сидел.

– Ну уж как-нибудь животное от человека отличу.

Слетались комары, спеша воспользоваться моментом. Юрка стянул рукава пониже, поднял ворот. Но злее комаров грызло беспокойство.

Глава 17

В здешних переходах ориентировался не всякий. Даже Йорина плохо знала северную часть, где жили старейшины, и северо-западную, отведенную Воинскому Совету. Дворец был рукотворным лишь наполовину: вызолоченные залы сменялись пещерами со сталактитами и сталагмитами, а потом снова превращались в роскошные покои, на отделку которых пошли драгоценные породы дерева и иноземный шелк. Узкие коридоры, прорубленные в толще камня, вырывались на поверхность горы и лепились ажурными мостиками между скалами. Пройди по такому, толкни стеклянную дверцу – и окажешься в анфиладе, где лепнина окаймляет сверкающие друзы, а рядом с зеркалами в вычурных рамах льется вода. Древние зодчие, как видно, любили водопады и сохранили их во множестве.

Одна из подземных рек бежала по выбеленному известняком руслу и наполняла бассейн. Со дна, через золоченые решетки, били горячие источники, и в выстланной дубом и сандалом пещере всегда было тепло.