Читаем Ведьмино логово полностью

Это, как вы понимаете, план действий, который я сообщил им. Мои же собственные намерения были совершенно иными. Однако позвольте мне продолжать. Ровно в двенадцать часов Герберт должен был покинуть кабинет смотрителя, а Мартин, переодевшись к тому времени в свою собственную одежду в доме пастора, должен был подъехать к тюрьме и ожидать его с мотоциклом на дороге. Здесь Герберт передает кузену ключи, фонарь и письменное доказательство исполненного ритуала, и Мартин пешком возвращается в Холл. А Герберт берет мотоцикл, едет в дом пастора, переодевается там в свое и тоже возвращается в Холл. Все подумают, что он просто поехал прокатиться для того, чтобы успокоить нервы, расстроенные испытанием, предстоящим его брату.

Нужно ли говорить, что я преследовал совсем иные цели: во-первых, обеспечить себе полное и неоспоримое алиби и, во-вторых, сделать так, чтобы убийство Мартина приписали Герберту. Стремясь к этой цели, я всячески играл на их фамильной гордости, что само по себе является превосходным чувством. Я высказал такую мысль, что, хотя точные условия обряда, его буква, так сказать, будут нарушены, самая его суть может быть сохранена. Герберт может открыть железную шкатулку, которая находится в сейфе, однако он не имеет права читать находящуюся в ней бумагу. Он должен положить документ в карман и передать его Мартину, когда они встретятся в полночь возле тюрьмы. Вернувшись в Холл, Мартин может не спеша ознакомиться с его содержанием. Если на следующее утро мистер Пейн будет упрекать его в том, что он вынул из шкатулки то, что следовало там оставить, Мартин может сказать – это будет достаточно правдоподобно, – что он просто ошибся. Вполне невинная ошибка, поскольку его действия уже, во всяком случае, доказали, что цель обряда достигнута: он провел свой час в кабинете смотрителя.

Моя собственная линия поведения была совершенно ясна. Когда Мартин, не позже половины десятого, приедет в дом пастора, с ним можно будет покончить там. Я сожалел, что не могу сделать его смерть совсем безболезненной; но от удара ломом по голове он сразу же потеряет сознание и не почувствует, как будет сломана шея и нанесены другие необходимые увечья. После этого его можно будет спокойно перевезти в моей машине в Ведьмино Логово и уложить под балконом. Ночь, согласно прогнозу, предполагалась темная и дождливая, что в свое время и подтвердилось. После этого я должен был вернуться к доктору Феллу. Поскольку я еще раньше предложил всем вместе наблюдать за окном кабинета смотрителя, мне казалось, что лучшего алиби и не требуется. Когда ровно в полночь погаснет свет в кабинете смотрителя, наблюдатели успокоятся. Они решат, что испытание Мартина окончилось благополучно. Вскоре после этого я предполагал с ними распрощаться. Герберт, как мне было известно, будет стоять возле тюрьмы столько, сколько мне понадобится, поскольку он будет ожидать своего кузена. И постарается, чтобы никто его не увидел. Чем дольше я задержусь, тем лучше. Выйдя от доктора Фелла, я оставлю машину и пойду к Герберту. Я скажу ему, что, к сожалению, пока меня не было, Мартин напился до бесчувствия, – принимая во внимание его привычки, мои слова не вызовут ни малейшего сомнения, – и что Герберт должен пойти со мною и помочь мне привести его в чувство, прежде чем мисс Старберт начнет беспокоиться.

Вместе с ключами, фонарем и содержимым железной шкатулки он вернется со мною в дом пастора. В данном случае не было никакой нужды прибегать к уловкам – вполне достаточно было пули. А потом, ночью, я мог спокойно вернуться в тюрьму и убедиться в том, что Герберт ничего не забыл, сделал все, как нужно. Поначалу я пытался найти предлог для того, чтобы заставить его открыть балконную дверь, но побоялся, что это вызовет его подозрения, и решил, что сделаю это сам.