Читаем Ведьмино логово полностью

– Просто вошел, и все, – с достоинством отозвался шеф полиции. – Дверь была не заперта. Кто-то здесь не допил такой славный чай... У вас не найдется чего-нибудь выпить?

– Мы... э-э-э... это мы пили чай, – сказал Рэмпол.

Вид у сэра Бенджамена был огорченный.

– Дайте мне коньяку с содовой. Все ко мне пристают. Сначала пастор. Его дядюшка, мой старинный друг, живет в Новой Зеландии – это ведь я устроил пастора в нашем приходе. Так вот, дядюшка приезжает в Англию после десяти лет отсутствия, и пастор хочет, чтобы я его встретил. Но я никак не могу, да и на кой черт мне ехать? Пастор его земляк и родственник, а не я, пусть он сам и едет в Саутхэмптон. А потом еще Пейн...

– А что Пейн? – спросил доктор Фелл.

– Он желает, чтобы дверь в кабинет смотрителя закрыли намертво, заложили кирпичом. Говорит, что эта комната уже сыграла свою роль и больше не нужна. О, я всей душой надеюсь, что это так и есть. Но пока этого делать нельзя. Этому Пейну вечно что-нибудь втемяшится в голову. И доктор Маркли туда же. Теперь, когда последний Старберт по мужской линии умер, он настаивает на том, чтобы колодец был наконец засыпан.

Доктор Фелл надул щеки.

– Вот этого, – сказал он, разделяя негодование сэра Бенджамена, – делать ни в коем случае не следует. Садитесь. Мы должны вам кое-что рассказать.

Пока он возился у буфета, наливая щедрой рукой рюмки, в которых коньяку было значительно больше, чем содовой, он успел рассказать сэру Бенджамену обо всем, что произошло в течение дня. Все это время Рэмпол наблюдал за лицом Дороти. Она не произнесла почти ни одного слова с того самого мгновения, когда доктор Фелл начал им объяснять, в чем же заключалась тайна Старбертов; однако по глазам было видно, что в душе ее царят мир и покой.

Сэр Бенджамен сложил руки за спиной, похлопывая одной рукой о другую. От его влажной одежды исходил сильный запах шерсти и табака.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, нисколько не сомневаюсь, – ворчал он. – Но почему вы так долго ждали, черт возьми, прежде чем посвятить меня во все эти дела? Мы потеряли уйму времени. И все-таки это дела не меняет, мы должны признать, что единственный человек, которого можно считать виновным, это Герберт. Коронер и присяжные в ходе дознания пришли к этому выводу.

– Это вас успокаивает?

– Нет, черт возьми! Я не думаю, что преступление совершил этот мальчик. Но что мы можем поделать?

– Его еще не нашли?

– О, сведения о нем разосланы повсеместно. Однако никаких следов не обнаружено. А пока, я повторяю, что еще мы можем сделать?

– Мы можем обследовать тайник, который устроил Энтони. Это первое.

– Да-да. Если этот проклятый шифр или как он там называется... Полагаю, вы нам разрешите, мисс Старберт?

Она неуверенно улыбнулась.

– Ну конечно, теперь-то можно. Только мне кажется, доктор Фелл возлагает на него слишком большие надежды. Вот мой экземпляр.

Доктор Фелл сидел развалясь в своем любимом кресле, в руке у него попыхивала трубка, возле кресла стояла бутылка пива. Если бы волосы и бакенбарды у него были седыми, он вполне мог бы сойти за Деда Мороза. Он благодушно наблюдал за сэром Бенджаменом, пока тот изучал стихотворение. Трубка Рэмпола тоже хорошо курилась, и он с удобством расположился на красном диване, где мог незаметно прикоснуться к руке Дороти. В другой руке он держал рюмку. «Вот так, – думал он. – Больше мне ничего в жизни не нужно».

Главный констебль прочитал вслух, сощурив свои лошадиные глаза:

Чем осчастливил нас Гомер?

Чем грек прикроет грудь?

Кто лицемерия пример?

Смог Еву обмануть?

Он снова медленно прочитал эти строки, на этот раз не так громко. Потом раздраженно воскликнул:

– Послушайте, это же полная бессмыслица!

– А-а, – произнес доктор Фелл с видом человека, смакующего вино редкостного букета.

– Разве это поэзия? Просто бред сумасшедшего.

– Не поэзия, а стихи, – поправил его доктор Фелл.

– Не может быть, чтобы это была криптограмма, как их там ни называй. Вы-то сами их видели?

– Нет. Но это несомненно криптограмма.

Шеф полиции бросил ему листок.

– Отлично. Скажите нам в таком случае, что они означают: «Чем осчастливил нас Гомер? Чем грек прикроет грудь?» Чепуха какая-то. Стойте, стойте... – пробормотал вдруг сэр Бенджамен, растирая себе щеку. – Мне встречались в журналах такие загадки. И в романах они попадаются. Надо читать через слово, или каждое третье, словом, что-то в этом роде.

– Ничего из этого не получится, – мрачно сказал Рэмпол. – Я пытался прочесть это как акростих, по всем четырем строфам. Если брать первые буквы, получается: «Ччксткназчпчопто», а если последние – «Рдртлмлмнлнлнини». Вот интересно только, почему так много вопросов.

– А-а, – отозвался доктор, снова кивнув.

– В журналах... – начал было сэр Бенджамен.

Доктор Фелл угнездился поудобнее в своем кресле, выпустив огромное облако дыма.