Читаем Васильковый венок полностью

— Эк как идут, — Дема показал на мелькавшую между деревьев стайку уток, и Демьянов опять удивился, как успел он заметить ее, а потом подумал, что Дема обязательно обстреляет его. Этого он не позволял ни одному егерю и, чтобы скрыть раздражение и досаду, пошел по тропинке первым, но Дема тотчас догнал его, пристроился рядом и даже выразил готовность понести рюкзак. Демьянов не ответил. Дема пошел следом и до самых Лесных Озерков ни разу не опередил Демьянова.

На подступах к Лесным Озеркам, как встарь, росла комолая береза. Вершину ее как-то сломало ветром, и дерево отдало всю свою силу самой большой ветке. Она развес.истым шатром нависла над небольшой лужайкой, на которую дубовские мужики из года в год свозили все окрестное сено и ставили три осанистых стога. Их по-прежнему было столько же, и стояли они на старом месте, но против прежних не вышли размерами и, нанизанные на сосновые стожары, согласно наклонились в одну сторону.

Дема, видать, уже не раз коротал здесь холодные августовские ночи; под березой горой возвышалась сенная постель, а к аккуратному шалашику вела хорошо обозначенная тропинка.

Демьянов прикинул, как далеко будет видно из ивового куточка, как удобно стрелять, и уже хотел залезть в шалаш, когда из невысокой осоки посреди озера взметнулась кряква. Он вздрогнул, вскинул ружье вслед улетающей утке, но Дема властно отвел ружье в сторону.

— Чего зря боезапас переводить, — спокойно сказал он опешившему Демьянову и кивнул на высокие заросли ивняка. Демьянов понял, что дробь и правда не пробилась бы сквозь зеленую мережку ветвей, но бесцеремонность Демы все больше раздражала его, и, чтобы как-то утвердить себя в глазах напарника, он сказал:

— И не таких, случалось, сшибал.

Дема пожал плечами, всем своим видом показывая, что верит Демьянову и не дал ему выстрелить только из-за того, что он неминуемо промахнулся бы.

— Плот за шалашом, — все так же невозмутимо сказал Дема и показал ружьем в прибрежные камыши. — После охоты встретимся у березы.

И прежде чем Демьянов догадался спросить, с какой стороны ждать уток, Дема бесшумно скрылся в кустах и будто притаился там, так невесом был его шаг.

В шалаше было довольно просторно. Демьянов огляделся: впереди просматривалась большая полоса чистой воды, на которой белели стебли надерганных утками водорослей. Ушки и наброды в прибрежной ряске были свежие. Справа и слева от шалаша стеной стоял камыш, заслоняя лесную прогалину, по которой, как предполагал Демьянов, должны были подлетать утки.

Он помянул недобрым словом Дему, считая, что тот посадил его на самое неподходящее место, и вдруг услышал, как на другом конце озера ворохнулась в осоке утка.

Для новичка это могло показаться шелестом ветра, но Демьянов знал этот шорох и мог отличить его от десятков других. Он перезарядил ружье крупной дробью и, запирая спусковые крючки, как показалось ему, слишком громко щелкнул предохранителем. Демьянов опять вздрогнул. Но это была уже не та дрожь, с какой он вскинул ружье вслед улетевшей крякве. Это была дрожь ожидания первого выстрела, когда дыхание становится неровным, руки неловкими и любое неосторожное движение, кажется, может спугнуть дичь.

Утка поплыла: качнулись верхушки осоки, и Демьянов, даже не видя ее, определил, что она кряковая, а когда она показалась на чистом, пожалел, что рядом нет Демы, чтобы похвастаться своей охотничьей проницательностью.

Кряква замерла у самой осоки и, кокетливо склонив набок голову, осматривала озеро. Демьянов испугался, что она может увидеть его сквозь редкую завесу веток, подался назад, но утка не проявила никакого беспокойства и вскоре неспешно поплыла. Демьянов уже различал каждое перышко на крыльях ее, когда поднял ружье, и все-таки медлил с выстрелом. Ради того чтобы добыть эту утку, он терпел лишения, унижался и вот теперь мог вознаградить себя за все свои мытарства, но Демьянов не стрелял, еще и еще оттягивая это сладостное мгновение.

Он выстрелил на самой предельной дистанции. Кряква уронила голову, раскинула крылья, а потом судорожным движением подобрала их к себе.

«Есть! — с удовольствием отметил Демьянов. — С началом вас, Василий Гаврилович», — поздравил он себя и, уверенный, что охота продолжится так же удач-но, с наслаждением закурил.

Солнце закатилось. На вершинах деревьев еще лежали багровые отсветы, но озеро уже затенили прибрежные березки. Наступило самое время вечернего жора. Демьянов напряженно прислушивался к посвисту крыльев: утки летели высоко и тянули на речные старицы. Недалеко раз за разом выстрелил Дема.

«Не меньше двух взял», — мимоходом подумал Демьянов и даже не огорчился, что у него только одна утка. Он боялся пропустить своих и, чтобы видеть дальше и отчетливее, раздвинул ветки шалаша. Из подбережной травы взметнулась нарядная шилохвость. Демьянов ударил дуплетом и, чувствуя уверенную твердость рук, понял, что не промахнулся. Когда утка тяжело шлепнулась перед шалашом, он только мельком взглянул на нее и тотчас схватился за патронташ. Из-за леса стремительно шла на озеро стая кряковых.