Читаем Варенье полностью

Грудь у Томки была полной и белой, как молоко. Сидели опять на кухне. Пили одно вино. Пили за знакомство, за хорошую погоду, за просто так… Томка запела. Пела она громко, на всю квартиру. Лидушка ей тихо подпевала, путая слова. Все Томкины песни были о любви. Где-то в двенадцать часов Томка ушла. Он остался один на один с Лидушкой. На этот раз он не приставал, все было чинно. Лидушка сидела в кресле, он – рядом, в другом кресле.

– Ты знаешь, я давно к тебе собиралась, но все боялась, – откровенничала Лидушка. – Соседка мне говорит, давай вместе сходим. Я не пошла с ней. Ты знаешь Якубовича? Художник. Сватался ко мне. Семенов тоже говорит мне, я бы на тебе женился, если бы не семья. Механик ко мне все пристает.

Про механика он знал, видел как он с Лидушкой обнимался.

– Если что не по мне, я и обматерить могу. Я – такая. Я – стерва.

Где-то он читал, что стерва – женщина неглупая, с чувством собственного достоинства, амбициозна. Лидушка рассказывала о зяте, как он пил, нигде не работал. Он не слушал, было неинтересно, тянуло на сон.

Он не выдержал:

– Давай отдыхать. Что-то нездоровится мне.

Лидушка быстро разделась до нижнего белья и легла, под одеялом все остальное сняла. Она лежала тихая, послушная, со всем согласная; была потная, словно неделю не мылась. После интима Лидушка отвернулась и, как он ни просил повернуться лицом, так и не повернулась.

Было восемь часов.Он лежал, не спал: выспался. В девятом часу Лидушка встала, умылась, прошла на кухню, выпила холодной воды из-под крана. Он тоже встал. Лидушка в прихожей у зеркала красила губки. Вид у нее был усталый, даже какой-то болезненный.

– Скоро у тебя день рождения, что тебе подарить, дорогая? – не хотел он, чтобы Лидушка ушла, не попрощавшись. – Хочешь цветы?

– Только не цветы.

– Ты меня удивляешь. От шампанского отказываешься…

– Да! Я – такая!

– Когда мы встретимся?

– Не знаю.

– Опять это – «не знаю»!

Никто на хлебокомбинате не верил, что Лидушка больна: цирроз печени. Но это было так! Лидушка прошла повторное обследование, и страшный диагноз подтвердился. Как он ни просил, Лидушка и слышать не хотела ни о каком ужине. Она была не против встреч, но, если здоровье будет, а так – больные не ходят, был ее ответ.

Лидушка скоро рассчиталась. Прошло полгода, как Лидушка не работала. Говорили, что она на группе, проходила курс лечения.

Он все хотел проведать больную, но – как? Взять вот так и прийти, как снег на голову – не совсем прилично; и Лидушка не одобрит. Он позвонил, что в субботу будет ждать в парке. Лидушка отказалась от встречи.

Прошло еще полгода. Он раза два еще звонил, но Лидушка не отвечала, упорно хранила молчание; он и писал.

      Странные люди

                                                                              В электричке было душно. Пол был сырой еще после уборки. Пахло хлоркой… Отправление электрички через восемь минут. В вагоне еще оставались свободные места. Напротив меня место, справа от меня – три. Дальше по вагону были свободные места. Посадка только началась. К отправлению электрички обычно все занято. Женщина лет сорока, а может, и меньше, села напротив меня. Среднего роста, не худая и не полная; не красавица, но и не дурнушка. Тонкий удлиненный нос, маленькие смеющиеся глазки – улыбка не сходила с ее лица. На женщине коричневая куртка из искусственной кожи, черные брюки. Она была не одна. С нею мужчина лет пятидесяти, в потертом сером клетчатом костюме, и женщина – тоже уже в годах, хрупкого телосложения. Женщина в тонкой болоньевой куртке и толстой шерстяной юбке. Мужчина инвалид – правая рука без кисти, на левой руке только два пальца. Мужчина, кажется, к тому же плохо видел: ходил, запрокинув голову. Они сидели справа от меня. Женщина в толстой юбке сидела тихо, ничем не выдавала себя…

«Двери закрываются», – прохрипело радио. Электричка дернулась, и за окном все пришло в движение, поплыло. Сидевшая напротив меня женщина достала из стоявшей в ногах черной хозяйственной сумки книгу, положила себе на колени. «Машина любви», – прочитал я. Жаклин Сьюзанн. Роман.

– Вот интересно было бы, если бы мы не на тот поезд сели, – вдруг обратилась сидевшая напротив меня женщина к своим спутникам. – Сейчас уехали бы куда-нибудь. Что бы вы делали без меня?

– Да, – подал голос инвалид.

– Я бы вас не оставила. Интересно было бы, если бы мы не на тот поезд сели… – никак не могла успокоиться женщина, сидевшая напротив меня.

135 километр. Первая остановка и опять – «Двери закрываются». Женщина, сидевшая напротив меня, взяла с колен книгу и стала читать, быстро перелистывая страницу за страницей.

– Ты, Лиза, наверно, читаешь через строчку, – заметил инвалид.

– Нет, Саша, я все читаю, – голос Лизы звучал ровно, словно она разговаривала с ребенком; была снисходительна,не обижалась.

Читать ей скоро наскучило.

– Все леса, леса… – заговорила она вполголоса, глядя в окно. – Во Франции мало лесов… Елисейские поля. Там все аккуратно, чисто. Не то что в России. Хочу во Францию.

– Лиза, хочешь конфетку? – тихо спросила женщина, сидевшая с инвалидом.

– Как называется? – спросила Лиза.

– «Сластена».

– А… «Сластена». Нет, не хочу. Фантик дай мне.