Читаем В тени короля полностью

Альтера коснулась забинтованной руки и болезненно поморщилась. И как только этой идиотке в голову пришло резать себя, как какую-то козу! Будто это вернёт Семидесятого! Жаль засранца, ей будет не хватать его, но жизнь продолжается, и если начать пускать сопли, то можно окончательно свихнуться, а ведь столько дел впереди! О да, ей найдётся, чем заняться в ближайшие месяцы, а то и годы. И начнёт она с безносого отморозка и его белобрысой шлюхи, а потом можно тряхнуть и свободных. Это они во всём виноваты! Они убили маму, отняли свободу, заклеймили, сковали цепями, унижали, хлестали, ломали, а потом забрали и то единственное, ради чего жила Твин… ради чего они обе жили.

Внезапно, с хриплым тявканьем, в ноги бросилась раскормленная шавка, грозя вцепиться в сапог. Спугнуть гадину не получилось, оборзевшая псина залаяла ещё громче.

— Пшла отсюда! — устав от звуковой атаки, Альтера пнула собаку под жирный зад, и та с обиженным верещанием смылась за угол какой-то хибары.

С довольной улыбкой следя за улепётывающей псиной, она вдруг ощутила на себе чей-то пристальный взгляд. Девчонка-сервус застыла с ведром в руках, вперившись в неё круглыми от удивления глазами. Надо же, как всё интересно складывается!

— Что ты здесь делаешь? — опомнилась Лия. — Ты же сдохла в туннеле!

— За тобой вернулась, сучка! — хищно оскалившись, Альтера двинулась на девку, подбирая в уме самые изощрённые способы расправы.

— Только тронь! — вызывающе выкрикнула сервус, а сама вся сжалась от страха. — Отвали от меня, ненормальная!

Альтера схватила стерву за грудки, колеблясь: проломить череп или свернуть шею. Жаль, ножа нет — перерезать глотку куда эффектнее, и звуки такие приятные — хрипы, хлюпанье… Красота-а!

Сервус затрепыхалась, как двухвостка в зубах гиены, выронила ведро, разлив себе под ноги воду, что-то жалобно пропищала.

— Наверное, всё-таки башку проломить, — вслух решила Альтера. — Так зрелищнее.

— Оставь её, Твин, — на плечо тяжело легла знакомая рука. — Своих убивать здесь запрещено.

— А что мне за это будет! Прогонят?

На её возмущённый взгляд Триста Шестой предупредительно качнул головой:

— Нет, сестрёнка, здесь живут по строгим уставам. Вздёрнут на первом попавшемся суку и делу конец.

Умирать из-за вонючей подстилки не хотелось. Разжав пальцы, Альтера задумчивым взглядом проводила убегающую девку. Ничего, это не последняя их встреча.

— Если бы не эта сучка, Слай бы остался жив, — процедила она, когда сервус скрылась в одном из домов.

— Может и так, — отозвался Туша, — но дохнуть из-за неё мало чести.

— Ты прямо мысли мои читаешь! — Альтера шутливо ему подмигнула. — Слушай, всё хотела спросить, в ту ночь, когда Слай… Это правда про Керса? Сам знаешь, Двести Пятьдесят Третий горазд приукрасить.

— А что конкретно он тебе рассказал? — Триста Шестой искоса взглянул на проходящего мимо уруттанца. Дикарь с деловым видом тащил под мышкой свёрток, из которого свисала пара мелких копыт.

— Якобы дома какие-то обрушил.

— Дома обрушил? — здоровяк хохотнул. — Это ещё мягко сказано! Да я чуть не усрался, когда солдаты вместе с лошадьми под землю проваливаться начали.

— Хочешь сказать, это тоже сделал Керс?

— А кто ж ещё? Поверь, если бы мы его не вырубили, он бы, может, весь Регнум с землёй сровнял.

Альтера недоверчиво прищурилась. Не похоже, чтобы Туша приукрашивал, но слабо верилось, что желтоглазый способен на нечто подобное. Скорее всего просто в портки напустил, оттого и жахнул сдуру. Хотя даже если сдуру, хист у него всё равно яркий. С ним можно так тряхнуть это поганое Прибрежье, что не очухаются.

Триста Шестой проводил Альтеру до дома и подождал у крыльца, пока она не скрылась за дверью. Стоило переступить порог, как из дальней комнаты показался принцепс. Встретившись с ней взглядом, он натянул елейную улыбочку, и от одного его вида нестерпимо зазудело раскроить ублюдку черепушку.

— Я рад, что тебе лучше, Твин, — слишком приближаться несостоявшийся папаша не решился. Не дурак! — Как ты себя чувствуешь? Анника сказала, ты быстро на поправку идёшь.

Альтера посмотрела на него, как на свежую месмеритову кучу поперёк дороги, которую не обойти, не переступить. Может, и впрямь проломить ему башку, чтоб не путался под ногами?

— Эм… Ты знаешь… Я хотел, — он как-то приуныл под её взглядом, даже мерзкая улыбочка растаяла, будто воск на солнце. — Дочка, позволь мне всё объяснить.

Он потянул к ней клешню, но вдруг застыл с разинутым ртом.

— Ой! — Альтера издевательски хихикнула. — Что, приятель, обознался?

— Ты!..

— Я! — передразнила она его ошеломлённый тон. — Что, уже не дочка?

Шумно сглотнув, принцепс пробормотал что-то невнятное. Вот тебе и кровные узы!

— Давай, папочка, говори, я вся в нетерпении. Объясни мне, недалёкой, почему отказался от нас с мамой. Объясни, почему не захотел поговорить со мной, когда стоял там, снаружи. Ты же видел меня, таращился во все глаза. А лучше объясни, почему не спросил моего имени, — с каждой фразой она приближалась к нему, пока не припёрла его к стенке. — Что, язык проглотил, напудренный индюк?