Читаем В руках монстра полностью

– Нет-нет-нет, – помотал Алекс головой минуту спустя. – Она же оставила мне конверт! Разве привидения могут оставлять конверты?

Он запрыгнул на невысокое ограждение, шагнул к самому краю и посмотрел вниз. Редкие автомобили беспрепятственно неслись по улице, словно и не было на ней еще каких-то два часа назад неподвижной пробки-змеи.

– Уползла все-таки, змеюка. Выжила, вынесла все невзгоды, забронзовела, погрелась в лучах славы, а потом исчезла.

Он повернулся, расставил руки в стороны и пошел по самому краю:

– Змеюка исчезла. Лека исчезла. Вот бы и мне тоже забронзоветь, погреться в лучах славы и исчезнуть. Исчезнуть вовремя, чтобы оставить о себе только хорошие воспоминания. Р-р-раз – и нет меня.

Словно услышав эти слова, сильный порыв ветра внезапно попытался столкнуть Алекса с крыши. Алекс быстро-быстро завертел руками, несколько секунд опасно балансируя между жизнью и верной гибелью, и… сумел-таки сохранить равновесие. Он спрыгнул с ограждения, перевел дух, усмехнулся:

– Похоже, рановато тебе еще исчезать, Алекс. Рановато. Сначала ты должен завершить все свои дела и забронзоветь. Потом ты должен как следует погреться в лучах славы. И только потом ты сможешь внезапно исчезнуть. Оставив после себя лишь приятные… нет, великие, грандиозные воспоминания!

Алекс вернулся в офис. В конверте, который оставила странная гостья, кроме денег, лежала фотография Александра в полный рост, сделанная, судя по дате на обороте, незадолго до его гибели, а также сложенный пополам лист бумаги, на котором мелким почерком были написаны адреса организации, где работал Александр, и ресторана, откуда год назад он отправился в свой последний путь.

На обратной стороне от руки была нарисована карта одного из районов в самом центре города, с подробным указанием улиц и переулков. Два соседствующих стена в стену здания на Бульваре Лека заштриховала оранжевым и подписала – «Лаборатория FPSL» и «Ресторан «Пармаджано». Карта была очень красочной. Широкие улицы Лека нарисовала красным фломастером, улицы поуже – желтым, а совсем узкие переулочки – зеленым. Только один переулок она почему-то обозначила черным цветом. Алекс присмотрелся и увидел, что именно в этом маленьком переулке заканчивается черным же крестиком бордовая пунктирная линия, которая начиналась на бульваре от входа в ресторан «Пармаджано», уходила на широкую «красную» улицу, а потом резко, под углом в девяносто градусов, сворачивала влево – в «черный» переулок.

«Все ясно», – догадался Алекс. – «Бордовая пунктирная линия – это последний прижизненный путь Александра, а в этом «черном» переулке он и закончил свое земное существование. В том самом месте, где Лека нарисовала этот жирный черный крестик. Да-а-а, карта непростая. С фантазией. Психотерапевтам было бы где разгуляться»

Закончив с картой, Алекс рассмотрел фотографию Александра. Александр на ней выглядел моложаво, спортивно и респектабельно. Отложив фотографию в сторону, Алекс пересчитал деньги. В конверте оказалось ровно столько, сколько и пообещала ему Лека, а именно – гонорар в тройном размере, приятно пахнущий специфическим ароматом новеньких купюр. Алекс с удовольствием вдохнул аромат денег, задумчиво потасовал пачку, словно это была карточная колода, а потом положил ее во внутренний карман пиджака и резво подскочил с кресла.

Спустившись на седьмой этаж, он вошел в уже почти пустой фитнес-центр. Переодевшись в спортивный костюм и кроссовки, он натянул на руки облегченные боксерские перчатки и отправился в небольшой зал, где не было ни одного тренажера, а висели только боксерские груши. Сегодня был вторник, а по вторникам Алекс тренировался в боксерском зале.

Избивая самую тяжелую, самую толстую грушу, он постепенно погружался в полузабытье. Он совсем не чувствовал усталости. Его удары со временем не ослабевали, наоборот, с каждой минутой они становились все увереннее и сильнее. С застывшей на лице презрительной улыбкой Алекс изо всех сил избивал этот… огромный мешок, заполненный всеми его врагами из прошлых и будущих лет. Ему казалось… нет, не казалось – он точно знал, он осязал, он видел, что все те, кто когда-либо причинил ему боль, или каким-либо образом унизил его, и все, кто еще только собирается это сделать, все эти люди превратились в маленьких уродливых гномов и собрались в этом толстом мешке, набившись там под завязку. Время от времени их искаженные страхом лица отчетливо проступали сквозь тонкую оболочку кожаного мешка, и тогда Алекс изо всех сил бил именно туда. И снова туда. И еще раз. И еще. И еще. До тех пор, пока эти уродливые физиономии не превращались в нечто бесформенное. Нечто безжизненное. Мертвое.

– Ко мне!!! Ко мне, мерзкие твари!!! – ревел Алекс, обрушивая на полуживых от страха гномов очередь из убийственных хуков и апперкотов.