Читаем В Праге в одиннадцать полностью

Хайнца подвели к гильотине, и тут от Павла потребовалось мысленное усилие, результатом которого является красочная и достоверная картина казни присутствующих. Ему и не понадобилось ничего сочинять. Казней в тюрьме происходило столько, что каждый тюремщик не мог припомнить, чем одна отличалась от другой. Тюремная команда закрыла ящик, в котором лежало всего одно обезглавленное тело. В документах расписались все свидетели казни, и все та же "крыса" понесла в канцелярию документ, удостоверяющий, что Хайнцу Фюрсману только что отрубили голову. Вслед за ним вышли и Павел с Хайнцем, которого отныне никто не видел.

Держать его под своим контролем оказалось труднее, чем контролировать нескольких охранников сразу. Раскрыться перед ним и рассчитывать на его содействие Павел не мог. Даниель так и предупреждал — обращаться с Хайнцем, как с безмозглой куклой. Спасти, доставить в определенное место, сдать человеку, который назовет пароль. В разговоры не вступать, никакого следа в памяти спасенного не оставлять.

Хайнц обладал некоторыми способностями и он временами с недоумением поглядывал на Недрагова. Даже пытался разговаривать. Каждый раз приходилось мощными ментальными оплеухами приводить его в слегка оглушенное состояние. Когда они вышли на улицу, Павел позволил себе небольшое удовольствие — ментальный удар, которому научился под Калькуттой. Где-то в тюремных коридорах вдруг схватился за грудь палач и осел на пол, хватая побелевшими губами воздух. Позже доктор определил смерть от острой сердечной недостаточности.

Будь поблизости мастер астрала, Недрагов бы выдал себя этим ударом. Но — повезло. То ли война между астральными бойцами еще не развернулась в полную силу, то ли просто никого из них не оказалось поблизости. Они сели в вызванную ментальным усилием Павла машину, которая до этого стояла на Вильгельмштрассе, и полностью подчиненный Недрагову водитель повез пассажиров в Потсдам. Там совершенно обалдевший Хайнц, на чьи вопросы Павел перестал обращать внимание, пересел в другую машину, водитель которой на вопрос о дороге в Гамбург ответил:

— К морю ведут многие дороги. Держите направление на север.

Кем был этот Хайнц, почему англичане стремились его освободить, за что его осудили — Павел так и не узнал. Быть может, их заинтересовали его способности, а может, через него разведка рассчитывала подобраться к другим, более интересным людям. Но навсегда Недрагов запомнил ощущение липкого, животного ужаса и — одновременно — покорности, когда он увидел гильотину и усыпанный опилками пол.

Покинув еврейский квартал, Тополь спустился на набережную Влтавы. Его путь лежал в Градчаны. Затем по набережной Влтавы близ Стромовки он отправился пешком к северной окраине Праги, где у него была запасная квартира. Под ней — подвал, прикрытый ментальной защитой. Пища, вода, оружие, радиоприемник, различная одежда, включая офицерскую форму СС и вермахта, соответствующие документы. Неподалеку — армейский гараж оккупантов. На некоторое время Тополю было необходимо покинуть Чехословакию.

Когда Павел в форме унтер-офицера появился на территории гаража, его было очень трудно узнать. Немного грима на лице, упругая походка, развернутые плечи. Никто не дал бы ему больше тридцати. В таких случаях Тополь не пользовался своими ментальными способностями, обходясь обычными человеческими средствами: форма, документы, знание психологии немецкого служаки. Через несколько минут армейский грузовик с немолодым вислоносым солдатом за рулем увозил его на север. В кузове находилась лодка, обычная речная лодка, которою унтер-офицеру, якобы, поручено доставить в маленький городок на Эльбе. Для грузовика, направляющегося в район Дрездена — крюк не такой большой.

Дорогой водитель молчал, беспрерывно раскуривая дешевые сигареты. Тополь мысленно прощупывал окрестности, подбирая заранее машину для возвращения. Понадобится хорошая, быстрая машина. "Придется прихватить с собой либо полковника СС, либо кого из армейских генералов, — подумал Павел. — Там, на германской земле, я смогу воспользоваться своими способностями".

Грузовик покинул территорию оккупированной Чехословакии. Теперь уже было можно воспользоваться мысленной связью с Даниелем. Подождав, пока шофер не помог спустить лодку на воду, Тополь попробовал вызвать своего побратима, глядя на сияющий сквозь редкие облака солнечный диск. Ничего не вышло Не страшно. Такое в их мысленных разговорах случалось регулярно.

Даниель знал, что Тополь рискует, выходя на связь с территории Чехословакии. Этим он выдавал свое местонахождения. Мысленную связь не так трудно обнаружить, хоть это и дано очень немногим. Вот почему, не будучи уверен, что побратим выехал в Германию или в иную страну, англичанин сознательно избегал контактов.